Далекое-близкое

По фолиантам как по сайтам

 Так, в 1606 году ксендз Ян Белевицкий писал: «Выехав 1 апреля из Несвижа, она (великая княгиня Московская Марина Мнишек, жена Лжедмитрия I. - Прим авт.) 3-го апреля прибыла в королевский город Минск, где остановилась на два дня... Во время богослужения… при совершении таинства святой Евхаристии вино так сильно замерзло в чаше, что едва можно было его оттаять». Очень холодные зимы были в Минске в те годы. Подтверждением служит запись в дневнике некоего Самуила Маскевича, сделанная в 1616 году: «Пан Ян Онихимович Униховский женился на панне Володковичевой. Свадьба была в Минске чрез две недели по Рождестве Христова. Я ездил туда по приглашению. На дороге кучер мой отморозил себе тайный уд, о чем узнали в Минске прежде моего приезда».

Всем известна одна из версий происхождения названия нашего города: Минск (Менск) - от слова «менять». Город славился торговцами, способными найти покупателя в любое время суток. Можно привести как пример удивительный случай. В 1648 году во время русско-польских военных действий в Минск, который в ту пору входил в состав Речи Посполитой, вошли казачьи отряды Богдана Хмельницкого. «В Игумень (нынешний Червень. - Прим авт.) вошли 29 ноября. В Игумени не нашли боеприпасов, но мещанин из Минска, рыжебородый посадский литовец, подвез коробки с порохом и продавал его за поллевка фунт», - вспоминали казаки.

Минск в XVI-XVIII веках испытал и перенес немало тягот. Тем не менее, он рос и развивался. Почитайте, что пишет в 1678 году Бернард Леопольд Франциск Таннер в своем сочинении «Польско-литовское посольство в Московию»: «Проехав 3 мили, мы через деревню Лошницу (Lossica) достигли наконец Минска. Это город большой, широко раскинувшийся по холмам и долинам. Он пострадал от москвитян, которые обратили его почти в развалины; но с течением времени стал он принимать лучший вид: монастыри доминиканцев и францисканцев, коллегия отцов братства Иисусова, коим основание уже положено, снова придадут городу не малую красу. Да не дурные и весьма многочисленные церкви схизматиков (православных) и теперь делают город красивым.

После схизматиков всего больше тут жидов с их синагогами. Внося всегда аккуратно магнатам огромные подати и будучи через это им весьма полезны, они обладают и немалою свободой.

Главное украшение площади - ратуша, стоящая в середине, окруженная множеством лавок. Образ жизни и одежда, особенно женский наряд, церкви, сравнительно с прочими более приглядные, украшенные при входе картинами, указывают на зажиточность горожан. Паном своим город признает Яна Казимира Сапегу, воеводу Полоцкого, назначенного в то время послом от Великого княжества Литовского. Мы остановились в городе, где жители приняли нас радушно, вдоволь угощали медом, пивом и прочими приношениями. Мы пробыли здесь до 4-го марта, а затем, пообедав, при благих пожеланиях жителей пустились в дальнейший путь».

А вот свидетельство другого путешественника - Иогана Георга Корба. Он посетил Минск через два десятилетия после Таннера. Откроем «Дневник путешествия в Московское государство» Корба и прочтем: «Мы прибыли в город Минск. В Минске была дневка. Здесь иезуиты, доминиканцы, францисканцы и бернардинцы имеют свои коллегии и монастыри. Река Свислочь пересекает город и вливается в море под Ригой. Этот город, прежде значительный по торговле, разорен войной и частыми пожарами, и теперь кое-где только видны в нем купеческие лавки.

Обедню мы отслужили у иезуитов. Нам говорили, что здешний иезуитский коллегиум не имеет достаточных фундушей, при всем том, однако же, в нем состоит 12 монахов. Базилиане, бернардинцы и босые также живут бедно. Один только костел доминиканцев убран получше других. Минск, некогда богатый и славный город, доведен года три тому назад сильным пожаром до совершеннейшего упадка. В нем было прежде много купцов, ныне же не более двух, да и те с трудом содержат себя и поддерживают жалкую торговлю. На хорах францисканского монастыря пели только два монаха, по этому можно судить об их малочисленности и бедности. Какой-то капуцин, возвращаясь из Персии с двумя монахами ордена босых, здесь заболел и лежит в коллегиуме иезуитов. Господин посланник в сопровождении только одного слуги посетил его вместе с господином миссионером Иоанном Берулою и аптекарем и, узнав, чем он болен, велел выслать из собственной аптеки нужные ему лекарства. Мы не трогались с места, так как надо было починить и нагрузить повозки, оставленные нами на пути в Москву по причине дурной дороги у отцов иезуитов. Настоятель иезуитов и его помощник были приглашены нами на обед; той же чести удостоилась и наша хозяйка, пожилой отец которой исправляет здесь должность консула».

К сожалению, таких дневниковых записей времен Великого княжества Литовского и Речи Посполитой сохранилось немного. Как говорят историки: чем ближе к современности - тем больше материала, которым можно воспользоваться. Но даже такие скромные упоминания проливают свет на наше прошлое, и оно видится нам словно сквозь слюдяное окошко городской избы...

Дмитрий ИСАЙЧУК, «МК»