Женщина стыдливо отворачивается и прячет лицо в воротник серого свитера. Определить ее возраст с первого взгляда невозможно. Хрупкая, совсем девичья фигура резко контрастирует с морщинистым грубым лицом. Женщина здоровается и тут же начинает сбивчиво объяснять:
- Зашла домой с работы пообедать, а меня сюда привезли… Извините, что с запахом…
Наталье 33 года. В милиции она частая гостья. Уже с утра умудряется выпить. Недавно прошла курс лечения в лечебно-трудовом профилактории (ЛТП) – не помогло.
Живет одна. Родители умерли, замужем официально никогда не была. Родила сына. Несколько лет назад Наталью лишили родительских прав. Сейчас она обязана возмещать расходы на содержание ребенка, который воспитывается в приемной семье.
- Общаемся с его опекуншей по телефону, – продолжает собеседница. – Иногда она присылает фотографии.
- Вернуть сына хотите?
- Не знаю. Там ему лучше.
Как и другие обязанные лица, Наталья была трудоустроена. Сейчас работает в ЖЭС № 92, но делает это с неохотой. Окончив среднюю школу, больше нигде не училась и за всю жизнь почти никогда не работала. Как ей теперь привыкнуть трудиться?
- Денег не платят, – сетует она. – И работа тяжелая. Недавно вот упала, сломала два ребра…
Анастасия – полная противоположность Наталье. Перед нами сидит молодая, красивая, хорошо одетая дама, уверенная в себе.
- Где вы работаете? – интересуюсь.
- Хожу на компьютерные курсы. Скоро закончу, хочу пойти работать, чтобы материально быть независимой от мужа.
Анастасии 24 года. Пару лет назад она переселилась в столицу из деревни – вышла замуж за мужчину вдвое старше себя. Сергей, назовем супруга так, взял ее с ребенком. Три месяца назад мальчика определили в социальный приют.
- Однажды пришла в детский сад забирать сына, – говорит Анастасия. – Сказали, что от меня пахнет водкой.
По словам женщины, супруг дома бывает редко: много времени проводит в командировках. Из-за большой разницы в возрасте между ними часто бывают ссоры: жизненные ценности у супругов разные. Оттого утешение Анастасия находит в стакане.
Когда она говорит о сыне, ее уверенность куда-то пропадает, в глазах появляются слезы. Говорит, что часто навещает ребенка в приюте, приносит гостинцы. Он скучает и все время спрашивает, когда мама заберет его домой.
- А что ответить – я не знаю, – вздыхает.
Женщина была трудоустроена, но на работу не ходит. От алкоголизма не лечится (это одно из обязательных условий социальных служб, необходимых для того, чтобы забрать ребенка из приюта): считает, что ей это ни к чему. Но все квитанции по содержанию мальчика в социальном приюте оплачивает.
- Хочу забрать сына и устроиться на работу, – говорит она на прощанье.