Далекое-близкое

Поставь громничную свечу…

 Особенно страдали извозчики и их пассажиры. В Минске замощены камнем были только центральные улицы, а остальные напоминали современные проселки, езда по которым с наступлением осени превращалась в сущее мучение. За ночь грязь замерзала и становилась, как камень. Представьте, что вы на велосипеде решили проехать по лесной тропе, на которой торчат корни деревьев. Так же чувствовали себя и ездоки. Другое дело — на санях да по снегу…
Однако столь долгожданный снег приносил и массу неудобств. Если его было слишком много, Минск покрывался, словно паутиной, сетью дорожек-тропок. Дворники, не жалея сил, очищали дворовую территорию и часть дороги, прилегающую к «их» домам. Излишки снега вывозили за город на санях. От сильных снегопадов страдали жители окраин. Если центральные улицы кое-как очищали, то в предместьях и урочищах минчане вынуждены были сами убирать сугробы. Нередко дом на окраине попадал в осаду — оказывался занесен, а то и погребен под снегом. Ветхие домишки с трудом выдерживали тяжесть белого покрывала, многим хозяевам было не до очистки крыши. А весной… Выглянуло солнышко, потеплело, начал таять снег. И вдруг послышался треск! Под тяжестью снега крыша  рухнула — перекрытия не выдержали!..
Немало бед приносил и мороз. «Вследствие продолжительных морозов вода во многих колодцах и прудах в окрестностях Минска вымерзла. Жители собирают снег и превращают его в воду. Рыба в прудах также замерзла. Такое явление у нас очень редкое. Все с нетерпением ожидают наступления весны», — писала газета «Минский листок» в 1889 году. При сильных морозах вода замерзала даже в городском водопроводе. Трубы лопались, и многие домовладельцы, пользовавшиеся благами цивилизации, вынуждены были брать воду из колодцев.
Жертвами трескучих морозов становились бродяги. В Минске для бездомных был открыт ночлежный дом, или, как его тогда называли, приют. Там можно было перезимовать, а с наступлением тепла вновь выбраться на улицы. Страдали одинокие путники, спешившие по своим делам. Нередко можно было прочитать в газете заметку о том, что на дороге, ведущей в Минск, обнаружен окоченелый труп, «смерть наступила вследствие мороза». Например, зимой 1901 года стужа унесла жизни 18 жителей Минска и Минского уезда.
Зато сильный мороз, как и сегодня, помогал отлынивать от учебы: дети сидели по домам.
Звонкая капель вселяла в души горожан радость — недолго осталось хозяйничать зиме! И одновременно появлялась тревога: не будет ли наводнения? Наша Свислочь — кроткая и покорная. Но только не при весеннем разливе. Трескается лед, сотни ручейков стремятся подпитать реку, вода словно вскипает и, как разбойник, врывается в город… Свислочь затапливала прибрежные постройки, нанося убытки горожанам, а иногда и унося жизни.
Река губила людей и летом. Дети и взрослые, мужчины и женщины — она не делала различий. Утонувшие занимали первое место в списке несчастных случаев, произошедших в Минской губернии (тогда здесь жили более 2.340.000 человек). Например, в 1901 году, согласно статистике, случайная смерть настигла 568 человек, из них 225 утонули.
Сегодня практически каждый знает, что такое молния, как она возникает и что громоотвод охраняет дом от ее удара. Боимся ли мы молний? Нет, конечно. Но сто лет назад горожане вздрагивали от каждого раската грома.
«В имении Банцеровщина Минского уезда 27 июля в 10 часов вечера во время грозы были убиты громом в своей избе кузнец Лейба Каганович и его беременная жена Раиса. После несчастной семьи осталось 5 душ детей, из коих старшему 8 лет. По инициативе владельца имения господина Головача была устроена подписка в пользу оставшихся сирот. Такое горячее участие владельца к участи бедных сирот Кагановича объясняется им самим тем, что покойный Каганович у него долго служил и отличался редкой честностью. В пожертвовании принимали участие много христиан, и каждый охотно внес свою лепту на помощь осиротелой беспомощной семье. Собранные деньги вручены минскому раввину Хенелесу. Желательно было бы, чтобы местное еврейское общество позаботилось о судьбе этих несчастных детей», — сообщала в 1890 году газета «Минский листок».
Минчане зажигали в своих домах громничные свечи и возносили молитвы. И неспроста. Смерть от грозы часто выходила на второе место среди всех несчастных случаев, как, например, в 1901 году, когда небесные стрелы забрали жизни шестидесяти жителей губернии. Только за две недели мая 1903 года молния убила двоих. В Минске от нее страдали как горожане, так и их собственность. 6 июля 1903 года молния попала в несколько минских домов. Читаем «Минский листок»: «Так, по Ново-Московской улице молния проникла в квартиру Вульфа Киселя и здесь, извиваясь по потолку, поломала стенные часы, опрокинула стоявшую на столе лампу, ударила в стену, прошибла оконную раму, задела спрятавшуюся в углу девочку-подростка, а затем через открытую дверь сверкавшей лентой вырвалась на улицу. В другом месте молния через дымовую трубу проникла в отремонтированный дом Тапельсона на той же улице, где выбила несколько кирпичей и, повертевшись кругом, ударила в печь, откуда показался сноп пламени. На этой же улице молния убила козу».
Грозы наносили Минску серьезный урон. Обильные осадки переполняли Немигу, которая выходила из берегов и затапливала близлежащие постройки. Порывы ветра срывали крыши, ставни, разбивали стекла и валили деревья.
…Минчане не желали сдаваться на милость стихий: они укротили Немигу, заковав ее в бетонные трубы, сетью плотин обезопасили город от весенних разливов Свислочи, громоотводами охраняют здания от небесных стрел. Но даже сейчас полностью защититься от неблагоприятных действий природы не удается. Так, 27 июля 2004 года на Цнянском водохранилище молния убила молодого человека. Еще свеж в памяти августовский ураган 2005 года. В прошлом году в Минске утонули 86 человек… Так что не стоит уповать лишь на спасателей или научный прогресс. Надо и самим заботиться о своей безопасности. 

Дмитрий ИСАЙЧУК, «МК»