Социум

Неудобные дети?

Не могу жить дома
По документам у 15-летнего Леши полно родни: и мать, и отец, и маленький братишка, и две бабушки. Тем не менее почти полгода назад парень сам пришел в Социально-педагогический центр (СПЦ) с приютом Ленинского района. Сказал: буду жить здесь. Оказалось, что среди многочисленных родственников места подростку не нашлось.
— У Леши непростая ситуация в семье. Жил он в трехкомнатной квартире с бабушкой, мамой, папой, маленьким братиком и дядей по отцовской линии. Лешиного отца несколько лет назад парализовало после инсульта. Сейчас он инвалид первой группы и не может ухаживать за детьми, самому уход нужен, — рассказывает директор СПЦ Татьяна Кружилина. — Мать Леши после случившегося стала злоупотреблять спиртными напитками. Потом, правда, взяла себя в руки, устроилась на работу. Там встретила мужчину и после очередной ссоры со свекровью, которая укоряла невестку в невнимании к больному супругу, переехала жить к возлюбленному. С собой взяла только младшего сына. А Лешу оставили с прикованным к постели отцом.
Так мальчик впервые отчетливо понял, что в мамину новую жизнь он не вписывается: «неудобному» подростку, который плохо учится в школе, отличается непокладистым нравом и очень похож на отца, благодетель-сожитель был совсем не рад. Леша остался один: папа переживал уход жены и свою немощь, а бабушка стыдила мальчика непутевой родительницей, мол, добра от такого шалопая не жди. Мать лишь изредка навещала старшего сына и во время этих встреч с остервенением ругалась со свекровью. Все были заняты выяснением отношений, а о Леше, кажется, забыли. Когда так жить стало невыносимо, подросток собрал вещи и пришел в приют.
— Не могу больше жить дома. Хочу остаться здесь, — сказал парень директору СПЦ и попросил: — Дайте бумагу и ручку, я напишу заявление.

Когда государство берет детей под опеку?
— Согласно Декрету № 18 «О дополнительных мерах по государственной защите детей в неблагополучных семьях», который вступил в силу с 1 января 2007 года, родители, ведущие аморальный образ жизни и оказывающие вредное воздействие на своих чад, злоупотребляющие алкоголем, наркоманы, плохо выполняющие свои обязанности по воспитанию и содержанию детей, в связи с чем жизнь и здоровье ребенка могут находиться под угрозой, могут их лишиться, — говорит исполняющий обязанности начальника инспекции по делам несовершеннолетних Ленинского РУВД Александр Черняк. — В Республике Беларусь ребята, находящиеся в социально опасном положении, подлежат государственной защите и помещаются на государственное обеспечение.

Чужие люди
Среди воспитанников приюта Леша сейчас самый старший, поэтому, признается парень, ему немного скучно — поговорить особо не с кем. На улицу к сверстникам отпускают нечасто: подросток собирается поступать в училище «на строителя», а значит, самое время сесть за учебники.
— Леше сначала было очень непривычно, что кто-то следит, сделал ли он уроки, интересуется его здоровьем, настроением, желаниями. Дома до всего этого никому не было дела, — говорит психолог СПЦ Алеся Береснева. — Сейчас мальчик стал лучше учиться: он, конечно, не отличник, но заметно подтянулся по многим предметам, стал регулярно ходить в школу, а раньше прогуливал.
О небольших, но все же успехах Леши родственники ничего не знают. С отцом мальчик не видится, с бабушками встречался всего несколько раз, и то больше по необходимости — нужны были деньги на книги. Мама навещала Лешу за полгода только четыре раза. Приходила на пятнадцать минут и после стандартных вопросов: «Как дела?» и «Что нового?» все больше молчала. Молчал и Леша. Ему с мамой говорить не о чем.
— Думаю, она потеряла старшего сына уже давно, ведь дети очень чутко реагируют на отвержение, невнимание. Да и у Леши скопилось немало обид на мать, — говорит Алеся Береснева. — Пока она от ребенка официально не отказывается — бумаги не подписывает, но и желанием забрать отсюда не горит. Говорит, что к сожителю взять сына не может — там маленькая однокомнатная квартира. Но загвоздка может быть в другом. Хочет ли мужчина видеть в своей семье Алексея? Ведь парень уже большой, со сложившимся характером, не то что его младший братик, из которого можно все что угодно вылепить. А мать от старшего сына и отказалась бы, но боится осуждения общества, родственников — «кукушек» у нас не жалуют.
Тем не менее «кукушкой» минчанке стать все же придется: сотрудники СПЦ собрали все необходимые документы, чтобы суд смог лишить ее родительских прав.

По данным Генеральной прокуратуры Беларуси, в стране почти 28 тысяч детей, которых пришлось забрать из семьи. За их содержание в госучреждениях по закону должны платить более 27 тысяч родителей, но только 722 из них делают это добровольно, остальных заставляют заинтересованные органы, например, милиция. В зависимости от интерната, где находится ребенок, госудаство тратит на его содержание в среднем 260-390 тысяч рублей в месяц.

Из уст в уста
Алексей далеко не единственный подросток, который сам пришел в приют. В прошлом году в одном только СПЦ Ленинского района появились трое таких детей: две девочки и мальчик, тоже Леша. Он пришел с вещами в День святого Валентина — 14 февраля. До этого неделю скрывался от милиции по квартирам друзей-приятелей: боялся, что приют, куда его собирались забрать от вечно пьяных родителей, похож на колонию для малолетних преступников.
— Парень очень удивился, что на окнах нет решеток, — говорит Татьяна Кружилина. — Он думал, что здесь все строем ходят, режим как в тюрьме. Этот Леша сюда бы и не пришел, но ситуация оказалась безвыходной: у друзей прятаться уже нельзя, а жить в подвалах и на чердаках он не хотел. Я заметила, что в последнее время все больше детей сами приходят к нам. Это не связано с тем, что многим ребятам жить в семье по разным причинам невыносимо. Я думаю, это от того, что наши сотрудники часто выступают в школах, рассказывают про центр, говорят, что сюда можно обратиться, если есть проблемы с родителями. Да и дети, которые здесь побывали, объясняют друзьям: в приюте помогают. И они верят. В прошлом году к нам попала 14-летняя Аня, которая очень переживала, что родители не могут ее понять, поддержать. От безысходности девочка даже несколько раз пыталась покончить жизнь самоубийством. В центре довольно долго и успешно с ней работал психолог, она вернулась домой. А потом поняла, что ей там сложно находиться, и снова пришла к нам.

Генпрокуратура предлагает привлечь к решению проблем с неблагополучными семьями активистов БРСМ, а также сотрудников профсоюзов, которые могли бы проводить профилактические беседы с горе-родителями.

Выходит, порой с чужими людьми детям бывает комфортнее, чем с родителями. Почему? Думается, универсального ответа нет и быть не может — сколько ситуаций, столько и причин. А пока взрослые выясняют отношения, подростки продолжают уходить от пап и мам туда, где их стремятся понять. Жаль, что это место — не семья. 

Елена КЛИМКОВИЧ, «МК»