Персоны

Четыре имени Ромуальда Клима

Профессор-второгодник
76-летний чемпион все так же востребован на спортивных праздниках, школьных мероприятиях и неизменно появляется на легкоатлетическом турнире на свои призы. Шутит, подбадривает выступающих, общается с журналистами…
– Ромуальд Иосифович, кроме спорта, чему могли посвятить жизнь?
– После школы хотел пойти во флот, лишь случайность не позволила. Я был кандидатом на поступление в высшее командное училище в Калининграде. Оставалось пройти областную комиссию в Барановичах. На пункт прибыл к 10 утра, но оказалось, что проверка начнется через шесть часов. Во время прогулки по городу съел пять стаканчиков мороженого – и горло покраснело. На призывном пункте меня отправили восвояси.
– А вы были прилежным учеником в школе?
– На 125-летие нашей школы пригласили всех известных выпускников.
В том числе и меня. Дали слово. Я рассказывал о славных учителях и любви к учебному заведению, которая вылилась в то, что мое пребывание в пятом классе затянулось на два года. Дети в зале от смеха чуть со стульев не попадали: профессор-то, оказывается, – второгодник! Хотел поступить в железнодорожное училище помощником машиниста. Но возразил отец. Пришлось со второй попытки брать пятый класс…
– А в школе курили?
– Было дело… Но в старших классах в руки попала газета «Известия» с интервью Бориса Матвеева. Метатель диска тогда впервые запустил снаряд за 50 метров. Спортсмен признался журналисту, одна из составляющих рекорда – отказ от папирос. Я хотел быть похожим на него и бросил курить. Как-то отец предложил подымить, а я отказался и дал ему почитать интервью. Удивленный родитель меня похвалил.

«Хэнде хох!»
– А война осталась в воспоминаниях?
– Тогда был маленьким и не понимал, что это такое. Помню, как-то все начали кричать: «Немцы, немцы идут!» Я спросил, мол, откуда их столько набрали. Просто одного из родственников называли немцем. В детстве он пас коров и в него попала молния. Чтобы оживить мальчика, сельчане закопали его в землю. Только голова торчала. Позже он оглох и перестал разговаривать. За молчание ему дали такое прозвище. Кто такие настоящие немцы, узнал чуть позже. В лесу они жестоко расправились с цыганами: бросили их в колодец, а сверху – бомбу.
– Тем не менее в школу в сентябре 1941 года вы пошли…
– Нас учили читать, вычислять в пределах ста и Закону божьему. Позже появился немецкий язык, на этих занятиях получал только пятерки. На крупных международных стартах свободно общался с немцами-спортсменами. Они удивлялись. А я им рассказывал, что первая фраза, которую выучил на их родном языке, – «хэнде хох». Возвращаясь к учебе, отмечу: любимыми предметами были белорусский язык и литература. Нравилось читать Коласа и Купалу, а любимое произведение – «Новая земля».
– А как же физкультура?
– Вместо нее играли в лапту. Только в 1945-м появились два урока в неделю. Чем на них занимались? Играли в ту же лапту, сдавали нормативы по бегу, прыжкам в длину, высоту.
– А в студенчестве были любимые забавы?
– Нагрузка в минском институте физкультуры была такой, что первый курс проспал. А дальше – только одна цель: стать олимпийским чемпионом. Тяжело давалась гимнастика. Известный специалист, преподаватель Михаил Цейтин долго со мной мучился. Было тяжело выполнять упражнения под музыку – постоянно путался. Михаил Ильич удивлялся, мол, что такое. А я ему в ответ: «Слон на ухо наступил!» С гимнастикой выручил тренер Евгений Шукевич, который заставил поверить в свои силы. Евгений Михайлович говорил, что с моими данными смогу метать дальше, чем серебряный призер Олимпиады Михаил Кривоносов. Это было лестно, и я работал с утроенной энергией.

Читайте также:  Сага с мячом

Серп и молот
– Долгое время вас не брали в сборную, несмотря на высокие результаты. В чем причина?
– Это тайна за семью печатями. Вполне мог отправиться на Игры в Рим в 1960 году, но тренеры сборной делали вид, что меня не замечают. Меж тем, в 1963-м показал второй результат в сезоне, затем стал третьим на спартакиаде народов СССР. В феврале 1964-го меня прорвало: начал у всех выигрывать. И только тогда впервые поехал в США, где проходил «Матч гигантов». Там удалось обыграть чемпиона Олимпийских игр, рекордсмена мира Гарольда Коннолли.
– Вам предрекали успех на Играх в Токио?
– Накануне Олимпиады бывший рекордсмен в метании молота норвежец Сверре Страндли оказался единственным из специалистов, кто предсказал мою победу. Этот прогноз опубликовали в одной из газет, о нем мне сообщил журналист Владимир Цветков, который работал корреспондентом в Японии. Конечно же, в меня верили тренер, друзья, семья.
– Потом в газетах появились интервью, приглашения к участию в телепередачах. Что запомнилось больше всего?
– В 1967 году, накануне очередных Игр, наша команда прибыла на предолимпийскую неделю в Мехико. Меня отправили на ток-шоу, руководители попросили на все вопросы отвечать с юмором. И вот я в студии. Спрашивают: «Почему вы так далеко метаете и у всех выигрываете?» Отвечаю: «Видите наш флаг?! Если бы мне дали не молот, а серп, знаете, как бы его зашвырнул!» Телезрителям, которые оценивали всех участников, шутка очень понравилась, я получил приз – бронзовое изваяние Венеры Милосской.
– Наверное, пришлось оставить ее в Мексике из-за большого веса?
– Нет, 16-килограммовая бронзовая скульптура у меня дома. Как ее вез – отдельная история. В аэропорту Мехико таможенники, естественно, обнаружили перегруз. Ведь потолок – 20 килограммов. Предлагали заплатить по пять долларов за каждое лишнее кило. Таких денег у меня не было. Решил отдать Венеру таможеннику, однако тот от такого подарка опешил и, посовещавшись с начальством, пропустил.

Тайна имени и даты
– А тайну имени раскроете?
– Родился в 1933 году в Западной Белоруссии. Жили на хуторе и, чтобы получить землю, нужно было креститься в костеле. Там мне дали имя Ренек. В 1939-м, после освобождения западных областей, стал Романом. Через два года началась война, меня переименовали в Ромвальда. А по окончании войны в военкомате отец за бутылку самогона сделал меня Ромуальдом.
– А что за путаница с датой рождения?
– В метрике ее не было. Когда становился на допризывный учет, сделали запись «дата рождения: первая половина 1933 года». Даже число не проставили. Потом в военкомате удивились этому факту и предложили устранить пробел. Военком своей рукой вписал дату – 25 мая. Так в паспорте и написано.

Денис ГОЛУБ, «МК»