Культура

Сыграть героя нашего времени

В творческом багаже столичного режиссера и актера Владимира Грицевского десятки ролей в театре и кино, немало ярких спектаклей

— Владимир Владимирович, вы как режиссер всегда свободны в выборе литературного материала?

— Да. Делали с Александром Беспалым практически все, что хотели. Наш театр-студия и до перестройки отличался вольностью. Не было официальных запретов в репертуаре. Временами я даже опасался за очень острые критические фразы в спектаклях…
— Как оцениваете современную драматургию?

— В последние годы для театра сочиняют много историй в угоду невзыскательному зрителю. Причем уклон в жанр комедии; быстрая смена ситуаций, чтобы зал не скучал. Иногда не успеваешь следить за сюжетом. А вот пьес по-чеховски мягких, заставляющих задуматься, теперь почти нет.

— И формат соответствующий?

— Обычно две части по 50-60 минут. Пьесы старых драматургов в 4-6 действий, в спектаклях — 3-4 антракта. Теперь же и классику стремятся сократить. Ну а современные пьесы… Бывает, понравится какая-то идеей, но… Или концовка скомкана, или нет должной разработки характеров. Автору не хватает жизненного опыта, писательской практики.

— Какую из театральных постановок, созданных вместе с Беспалым, считаете лучшей?

— Авантюрную комедию «Последняя женщина сеньора Хуана» Леонида Жуховицкого.

— Почему?

— В этом костюмированном спектакле — романтическая эпоха. А главное, там умный текст, философский смысл: счастье может дать только один человек другому человеку. Когда читал пьесу Жуховицкого, казалось, что она написана не им. Видимо, у автора это была некая отдушина…

— Дружите с сериалами?

— Снимался в одном из ранних — «Атланты и кариатиды» по роману Ивана Шамякина. Это был первый, юношеский, опыт. А намного позднее заинтересовался, в частности, творчеством российского режиссера Виктора Сергеева. Понравилась его лента «Гений». В Минске Сергеев несколько лет назад снимал 16-серийный детектив «Небо и земля», и мне вместе с коллегами довелось поучаствовать в съемках.

— Кого хотелось бы сыграть на сцене?

— Героя нашего времени, которого перемолола и перестройка, и другие социальные потрясения. Но в драме с жизнеутверждающим финалом. К сожалению, я пока не встречал пьес с персонажами наподобие тех, что воплотил в свое время Алексей Баталов. Видать, еще не настало время для их появления…

— А Гамлета сыграли бы?

— Скажу честно: не сыграл бы. Это психологически весьма сложный образ. А в актерской профессии многое зависит от внутреннего склада человека.

— Вы как-то сказали, что для вас важнее всего правдивость на сцене…

— Правдивость поведения актера. Это самое главное, зритель на нее откликается. И не приемлет ни налета искусственности, ни излишней возвышенности, ни нравоучений — мол, мы тут высоко, а ты там низко… В общем, надо смотреть, как актеры играют. А они себя о-очень любят. (Смеется). Всегда хорошо, когда в ансамбле все стилистически выверено. Но если кто-то стремится выделиться, то спектакль постигает неудача.

— Но разве старой актерской школе это не присуще?

— Присуще. Зато в ней учили уметь молчать на сцене. Теперь же многие молодые лицедеи не выдерживают пауз и даже не понимают, что говорят…

— Игра на сцене, игра в кино, театральная режиссура — что в этом трилистнике вам особенно дорого?

— Если работаешь с увлеченными профессионалами, то интересно везде. Хотя в любом варианте всегда трудно предсказать, каков будет результат. 

 — Верно, что актеры иногда подшучивают друг над другом прямо перед публикой?

— Да, бывает. Помню, шел спектакль «Мы идем смотреть «Чапаева». В речь своего героя я для смеха добавил слова про негра — слесаря шестого разряда; их в пьесе не было. Сначала рассмеялся я, затем другие актеры, а потом и весь зал…