Человек и его дело

Ювелир импровизаций

Помните, как в «Необыкновенном концерте» Театра кукол Сергея Образцова между героями дошло до конфликта? Конферансье назвал публике имя певца, а вот концертмейстера — забыл… Но ведь по сути это равноправные артисты. Чтобы понять специфику данной профессии, корреспондент «МК» встретился с концертмейстером Татьяной Вишняковой, в творческом багаже которой несметное количество проектов, подготовленных вместе с самыми известными артистами

Татьяна Георгиевна по праву считается одним из ведущих и наиболее опытных концертмейстеров страны. В Белгос-филармонии она работает три с половиной десятилетия. Отец был музыкантом и первый раз посадил дочку за фортепиано, когда той было всего три года. Способная девочка, имея абсолютный слух, быстро достигла больших успехов. Уже через два года ее пригласили для записи на радио — должна была выступить, представляя Дом пионеров. Отец завел ее в студию на улице Красной. Маленькая пианистка исполнила самый популярный из полонезов Огинского…

— Если рояль считается королем музыкальных инструментов, то не возникает ли пренебрежения к остальным?

— Нет. Я давно пришла к выводу: любой инструмент звучит прекрасно, если он в руках блестящего исполнителя. Пусть это будет, скажем, балалайка, труба, цимбалы… Можно, конечно, мнить себя выдающимся пианистом, но если рояль не звучит мягко и красиво, то грош цена такому музыканту. К сожалению, многие студенты просто играют ноты, во время занятий могут отвлекаться и что-то жевать, читать. Для таких главное, чтобы пальцы умели бегать по клавишам. И вряд ли им удастся сыграть, скажем, «Октябрь. Осеннюю песнь» Чайковского настолько поэтично, чтобы перед взором слушателя предстал отрывающийся с ветки последний кленовый листок…

— Когда поступали в Московскую консерваторию, вы предполагали, что свяжете дальнейшую жизнь с концертмейстерской деятельностью?

— Даже в мыслях не было. Ведь все шло к тому, чтобы выступать соль-но. Однако на третьем курсе я попала в класс Михаила Банка — известного концертмейстера и дирижера, работавшего в Большом театре СССР. Он гастролировал по всему миру с лучшими советскими солистами. На занятиях Банк показывал, в какой он прекрасной артистической форме — потрясающе исполнял, к примеру, один за другим этюды Шопена. И мне говорил: надо на каждом концерте обязательно что-нибудь сыграть соло. Тогда и публике будет интересно, и тебе, да и вокалист немного отдохнет. Он так меня расположил чутким отношением к ученикам, что я твердо решила стать концертмейстером.

— Не сожалеете, что вы не солист-пианист?

— Нисколько. Ведь все надо делать профессионально. Можно быть простым аккомпаниатором, ничего своего не вкладывая в игру. А можно — человеком-оркестром, который умеет выполнять сложную, ювелирную работу… 

 — Насколько везло вам в работе с вокалистами, другими музыкантами?

— В творческом плане везло всегда. С солистами сотрудничала именитыми, опытными. Мне было интересно с ними: всегда что-то подсказывали. Порой даже то, чего ни в консерватории, ни в аспирантуре не услышишь.

— А кто из современников вас особенно поражает исполнением романсов?

— Нани Брегвадзе. Когда она со своей пианисткой приезжала в Минск, я заслушивалась: и голосом, и фортепианными проигрышами, и импровизациями. Тогда подумала: почему бы не делать что-то похожее? Нельзя давать слушателю заскучать от однообразия.

Поначалу импровизировать было трудно. Но потом все стало как-то само рождаться в душе. И всегда, даже работая в бригадах, я старалась сыграть перед публикой хотя бы камерную миниатюру…

— Многие помнят ваши яркие импровизации в дуэтах с народной артисткой СССР Светланой Данилюк…

— Светлана Филипповна всегда напоминала, что мы с ней равноценные партнеры. Если вместе задумку не выполнить, то концерт не получится. С этой замечательной певицей мы ежемесячно готовили новую программу. Один из самых больших наших проектов — «Антология русского романса». Даже «Очи черные» артистка предложила исполнить так, как никто раньше не делал. В итоге вступление получилось похожим на «Ave Maria» Шуберта, а потом был медленно-вкрадчивый переход на тему самого романса.

Причем очень естественный, ничто не резало слух. На концерте публика, не ожидавшая необычного сюрприза, сразу зааплодировала…

 — А случались экстремальные сценичес-кие ситуации?

— Однажды в санатории выступаем с цимбалистом — народным артистом Беларуси Аркадием Остромецким. Во время игры вдруг рассыпается стул, на котором стоял инструмент. Остромецкий по инерции делает кульбит назад. Публика аплодирует, посчитав, наверное, это специальным концертным номером. Я тоже продолжаю, импровизирую — ведь меня учили: ничто не должно останавливать игру. Артист быстро делает замену, и, не сговариваясь, продолжаем играть уже в дуэте, причем с того места, когда у стула отлетели ножки. Удивительно: позднее мы хотели повторить это в классе, но так и не смогли…

— Какие качества, на ваш взгляд, обязательны для концертмейстера?

— Главное, он должен быть хорошим музыкантом и уметь отличать один стиль от другого. Нельзя играть, к примеру, Листа как Рахманинова. А еще — аккуратность, бережное отношение к нотному тексту, к авторским указаниям, пусть даже тебе что-то не нравится. Наконец, необходимо чувствовать солиста. Концертмейстер должен помогать вокалисту, понимать его творческие устремления, даже уметь проникать в душу…