Советский район

В августе 1944-го…

«А мне некуда больше идти», — заявил 16-летний Толя, когда просился на фронт… Сегодня руководитель ветеранской организации Советского района Анатолий Кононович рассказывает о весьма необычном эпизоде своей биографии

В 1944 году отряд получил задание перейти на польскую территорию, в Клещельский район. До войны он принадлежал Брестской области, а после Победы отошел к Польше. Туда, в безлесную местность, шли партизаны, им приходилось скрываться на хуторах. Этим малым белорусским группам, сменявшим одна другую, удалось создать отряд из местных жителей.

— В апреле 1944-го командир собрал нас, 40 человек, и мы перешли в штаб соединения, чтобы, получив необходимые грузы, уйти в Польшу, — рассказывает Анатолий Леонтьевич. — Была задача оказывать сопротивление отступающему врагу, взрывать военные эшелоны, мосты. Немцы уходили на запад по дорогам, на машинах, а мы — по топким полесским болотам, через леса. И получилось так, что противник нас обогнал. Мы дошли почти до Кобрина. Вражеских тыловиков там уже не было, но неподалеку находилась передовая линия.

В назначенное место и время не прилетел самолет, чтобы снабдить нас толом и боеприпасами. Вынуждены были добывать их сами. В этой ситуации одно отделение — десять человек, в том числе меня — командир группы направил в Кобрин, остальные вернулись в родной лес. Взяли мины в другой бригаде и занялись боевыми операциями…

И вот настал момент воссоединения с частями наступавшей Красной Армии. Помню, во время братания обниматься нам не разрешали. Опасались, что партизаны заразят солдат вшами, а не то какой-нибудь болезнью и всю армию выведут из строя. У нас не было провианта. Но на освобожденной территории мы не имели морального права сказать кому-то: «Покормите нас». Стали оформляться в запасной полк действующей армии. Я пришел туда, в деревню Величковичи, что в Каменецком районе. Меня помыли, обмундировали и начали записывать данные.

— Как фамилия?

— Кононович…

— С какого года?

— С 1928-го.

Писарь вдруг встал и куда-то ушел. Пришел с капитаном, командиром роты. Тот сказал:

— Разденься, парень, сдай обмундирование, забери свое партизанское и можешь идти домой. Не было приказа Верховного главнокомандующего призывать 1928-й год в армию.

— А мне некуда идти! У меня нет дома.

В Толиной родной деревне Толково хата сгорела, и его мать (отец умер еще до войны), как потом обнаружилось, перебралась в Антополь… Парнишка упирался. Солдатам приказали взять его под руки и вывести из расположения части.

Навстречу шел майор, видимо, полковой замполит.

— Куда вы его ведете?

— Командир приказал вывести из части.

— Хочу служить в армии — не хотят брать! — пожаловался Толя.

— Ну-ка, пойдем со мной, — сказал офицер.

Парня привели в большую палатку. Усатому полковнику майор объяснил ситуацию. Тот по-украински спросил, какие есть документы.

— Только справка партизанская, больше ничего, — сказал Кононович.

— Запышытэ ёго з иншого року! Нимци ёму в зубы дывытыся нэ будуть!

Майор привел Кононовича в роту и там распорядился выписать документы, указав 1926 год рождения. Получалось, он уже был совершеннолетний, так как родился 1 июля. Происходило же это 5 августа 1944-го.

Юного бойца не надо было учить стрелять. Лишь показали, как правильно по-пластунски преодолевать преграды.

Вскоре Кононовича, еще не имевшего офицерского звания, назначили командиром взвода. Несколько раз в освободительных боях молодой боец был ранен. Победу встретил в Праге, в госпитале.