Далекое-близкое

От Эннсо до Лабиау

Николаю Александровичу Мазанику в Великую Отечественную довелось и на передовой воевать, и в штабе фронта служить. Война из окопов и штабных окон выглядела по-разному. Хотя и в том, и другом случае сурово

Штабная служба – не сахар

Если воссоздать маршрут, по которому прошел в войну Мазаник, получится причудливая кривая. В июне 1941 года после окончания Минского пехотного училища он прибыл на службу в городок Эннсо на границе с Финляндией. С первых дней войны командовал взводом. В кровопролитных боях границу держали до 11 августа. Потом контузия, тяжелое ранение в руку. Госпиталь в Ижевске. Наступление под Москвой, ранение в ногу. Госпиталь в Иваново. Бои за Витебск, Полоцк, Литву. Штурм Кенигсберга. Победу встретил в Лабиау под Кенигсбергом.

Войну Мазаник делит на два этапа – службу на передовой и в штабе фронта.

– После второго ранения выписался из госпиталя и прибыл на Калининский фронт, в город Кувшиново, – вспоминает полковник в отставке Николай Мазаник. – Меня вызвал к себе подполковник Багреев, командир батальона охраны штаба фронта. «Я изучил ваше личное дело, знаю, что вы из Минска, окончили перед войной пехотное училище, вам уже крепко досталось на фронте. Согласны служить у меня в штабной охране?» Штаб фронта обычно находился километрах в 10 от передовой. Да это ж курорт! Я согласился. «А вы не помните меня?» – спросил Багреев. «Никак нет!» «Мы же с вами земляки. Я до войны был комендантом Минска». Поговорили, вспомнили мирную жизнь. И началась моя штабная служба.

Но курорта не получилось. Мазаник отвечал за пропускную систему. В полевых условиях, в лесу каждая дорога, тропинка, каждый кустик в округе брались под наблюдение. И не дай бог, чтобы даже собака проскочила! Соблюс-ти устав и при этом не ошибиться порой было невозможно. Как-то солдат – подчиненный Мазаника – дважды проштрафился: первый раз, когда пропустил на территорию штаба машину с советским генералом, которого хорошо знал, и не проверил документы; второй раз, когда, наоборот, поступил по уставу – подал знак этой же генеральской машине остановиться. Видя, что та продолжает двигаться, открыл сначала предупредительный огонь, а потом и на поражение. Никто не пострадал. Но за самодурство генерала наказали и солдата, и его командира старшего лейтенанта Мазаника. Подобные случаи были не редкостью, и Николай не раз подавал рапорт с просьбой отправить его на передовую. Ему отказывали. Он служил в охране штаба до Победы. Это была школа выдержки и терпения.

Исторические кадры

Со временем многие ощущения, которые пережил Николай Мазаник во время войны, как-то побледнели, поистерлись. Но несколько эпизодов память хранит во всех деталях…

Читайте также:  И небо одно на двоих

…Мазаника выписали из госпиталя в Иваново. На вокзал его провожала библиотекарь Зина. Он стоял между вагонами и прощался с ней. Они помахали друг другу, Зина повернулась и пошла. Николай смотрел девушке вслед.

– Внезапно поезд тронулся, и я полетел вниз, под колеса. В последний миг успел схватиться за висевшую между вагонами цепь. Подтянулся вверх. Сам себе не верю, что жив остался. Закричал: «Зина, жив буду!» Но она уже ото-шла далеко и меня не слышала.

…Залпы «катюш». Николая назначили командиром взвода отдельной роты автоматчиков и отправили под Москву. Солдаты шли на исходные позиции. Их обогнали машины, крытые брезентом. Через некоторое время впереди вдруг посыпались искры, запахло дымом. Звука почти не было, только треск и шипение. Кто-то рядом с Николаем сказал: «Наверное, это сигнал к наступлению». И тут же далеко на горизонте вспыхнули фонтаны взрывов. На самом деле это наши «катюши» нанесли удар.

В начале июля 1944 года его и нескольких солдат из штаба фронта отправили в Минск с заданием. Когда приехали, город в основном был освобожден, и только с окраин еще доносились пулеметные очереди. Перед глазами предстали сплошные руины.

Выполнив задание, решили посмотреть на Дом правительства. Он уцелел. И мост через железную дорогу тоже. С этими местами у Николая связаны особые воспоминания. В старших классах он учился в 32-й минской школе, жил у тетки на улице Толстого и каждый день через мост и площадь ходил на учебу на улицу Комсомольскую. Столицу он считал чуть ли не самым красивым городом в мире, любовался ею. После школы поступил в Минское военное пехотное училище. Ему запомнилось, как однажды в воскресенье весь состав училища вышел в город. Курсанты шли, печатая шаг, в сопровождении духового оркестра. Запели строевую песню. Минчане останавливались и приветствовали их, махали руками, платочками. Это был настоящий праздник…
Сейчас перед ним была совсем другая площадь, окруженная развалинами. Группками стояли люди, плакали от радости, обнимались.

– Перед Домом правительства бегал кинооператор, видно, искал точку съемок. Наконец остановился, приподнял камеру и крикнул: «Можно!» Мы все посмотрели вверх и увидели, как с Дома правительства вниз слетает фашистская свастика. Она упала на землю, как обычная грязная тряпка.

Эту кинохронику Николай Александрович увидел спустя годы. Каково же было его удивление, когда на кинопленке узнал себя и однополчан! Исторические кинокадры Николай Мазаник хранит на диске как дорогую реликвию.