Далекое-близкое

Ученье — свет

В дореволюционном Минске многие горожане стремились получить университетское образование. Но для этого необходимо было
окончить 7 классов гимназии

28 октября 1839 года в нашем городе родился Тадеуш Корзон, известный историк, действительный член Краковской академии наук. Автор монографий, учебников по всеобщей истории, статей по теории и методике исторического исследования, историографии. Кроме того он оставил после себя мемуары «Минск в половине XIX века». В статье приведены выдержки из его воспоминаний, в которых он описал, как учился в гимназии, готовился к поступлению в университет. Публикуем перевод с польского, авторский стиль сохранен.

Подрастая, искал дружбы учеников гимназических. Открыл по другой стороне улицы или переулка гимназию, в которой были десятки мальчишек с гувернером: вклинивался между ними, чтобы увидеть, как они учатся и как проходит лекция. Преподаватель неформально рассказывал о латинском, а ученики отвечали ему по-белорусски: «hic, haec, hoc (указательные местоимения латинского языка — он, она, оно) — кладись, панок, на пенек, за такие сбродни спускай панок исподни». Пан гувернер бил по рукам линейкой и тягал за уши ленивцев.

Пришло наконец и для меня время науки школьной. Отец отдал предпочтение частным лекциям по 1-му и 2-му курсу школы. План его был в том, чтобы все предметы курса преподавал один гувернер, отобранный из выпускников 7-го класса, но еще не получивший квалификацию учителя. Обучение мое было начато с изу-чения языка белорусских крестьян, привозящих в город продукты и живность, а также дрова. Пан Павлович, гувернер из гимназии, расположенной напротив дома, заставлял зазубривать стихи, при этом тряс пальцем, слушая, как я отвечаю заданную лекцию. Длилось такое действие час и оплачивалось одним рублем в месяц. Второй мой гувернер, Сивицкий, так же бегло обучал меня математике. Ходил я к нему домой на улицу Юрьевскую (ныне не существует. — Прим. переводчика). Не чувствовал себя сильным в науках математических и решении заданий. По другим предметам приходилось дословно заучивать текст учебников и гладко его пересказывать.

Летом 1850 года напал на меня большой страх. Необходимо было поступать в 3-й класс. Учился старательно под яблоней в саду. Декламировал вслух географию Ободовского, математику и астрономию в разделе 1-го класса. Хотя не понимал оборотов Земли, а также что такое широта и долгота. Ведь не видел не то что планетарного механизма, но и простого глобуса. Но все это было улажено моим отцом. Экзамен принимали у меня дома два профессора — географ Шабловский и математик Гринкевич, сажая на колени и угощая конфетами. Остальные экзамены за 2-й класс прошли как с платка. В день поступления пришел инспектор Головинский и зачитал по-русски список. Услышав свои имя и фамилию «Фадей К.» забрал все свои книги, перья, чернильницу и линейку и пошел в 3-й класс, где сложил все добро на парте. Было огромное желание послушать все лекции, однако ни один профессор не пришел, и нас отпустили домой.

Всех учеников объединяла одинаковая форма одежды — от шапки до платья и ботинок. В класс мы приходили в вицмундирах, так называемых темно-зеленых сюртуках с рукавами и двумя рядами пуговиц. На праздничные мероприятия был положен мундир-фрак с 9 пуговицами в ряд. Отличались в одежде от нас учащиеся благородного пансиона, который находился в залах гимназии за дверями, которые для нас никогда не открывали. У них были свои гувернеры, доктор, директорский и инспекторский надзор. Платили ученики по 250 рублей в год, потому что происходили из очень богатой шляхты. За учащимися благородного пансиона были закреплены первые ряды лавок, также они были фаворитами при сдаче квартальных и годовых экзаменов.
В гимназии нас учили «фамилии царской» и на первом месте необходимо было перечислять все титулы царя Николая I Павловича. После пересказа имен всех членов правящего дома необходимо было еще запомнить министра, куратора и вице-куратора Виленского учебного округа.

Показали мне ученики и страх школы: карцер, или темницу, с обитой дверью под лестницей и канцелярию, в которой «цвичили» розгами провинившихся. Выдавал эту «награду» Павлик, швейцар, попавший у нас в немилость. Зато ученики любили другого швейцара — Лукашева, который служил при Наполеоне, имел огромную лысину и пышные усы. Он звонил на перемену и сам наказывал шалунов, давая им «квасу» — держал рукой за шиворот и тер по голове костяшками пальцев.

Учеба в 3-м классе мне нравилась. Там я увлекся рисованием карт, и на долгие годы отложились в голове названия городов со всего света. Гринкевич, студент университета Виленского, хорошо учил нас алгебре. Перед каждым новым разделом говорил: «Это будет трудно, очень трудно, но при внимании и усердии это будет возможно». Затем вскрикивал «слушать и помечать» и начинал рассказывать по-русски, рисуя мелом на доске. Он не терпел, если ученик плохо отвечал: хватал его за ухо или за щеку двумя пальцами и вытаскивал на середину класса, где становил на колени, а к остальным обращался с моралями. Рисовал нам плюсы науки на примере доктора Мошинского, построившего прекрасный дом на улице Франтишканской (ныне улица Ленина. — Прим. переводчика), а неучей пугал примером «графа Пшидецкого», который в Париже брички водит. Учитель русского языка Богоявленский, бойкий старичок, усладил нам труды над грамматикой восточной чтением «Робинзона Крузо». Слушали мы затаив дыхание, чтобы не пропустить ни слова этого интересного произведения.

Огромная обеспокоенность возникла под конец 1851 года, когда учился в 4-м классе. Должен был приехать из Вильно Илья Гаврилович Бибиков-второй, генерал-губернатор четырех губерний литов-ских, куратор Виленского учебного округа. Нас научили приветствовать его громким выкриком: «Здравия желаем, Ваше Высокопреосвященство!». Наконец увидели мы в своем классе генерала в мундире, украшенном орденами и флагом. Поздравил нас, сел на лавку и приказал представить ему лучшего ученика по географии. Учитель указал на меня. «Скажи мне, как попасть из Петербурга в Константинополь?» Я избрал путь по морю и легко доплыл. Но обратно мне было сказано идти на ладье. Доплыл только до Киева и остановился: генерал удовлетворился этим и вызвал лучшего по математике. Им был Андриевский. «Возьми мелок. Куплено 2 аршина полотна по 2 и 3/4 копейки. Сколько уплачено?» Андриевский сразу ответил — и на этом закончился экзамен.

Все время я учился прилежно, а особенно в последнем, 7-м, классе. Решил ехать учиться в университет на историка. Но отец со своей 300-рублевой зарплатой не мог обеспечить мне учебу вдалеке от дома. После выпускных экзаменов Десницкий (директор Народных училищ Виленского учебного округа) оказал мне свое уважение: предложил стипендию из казны Виленского учебного округа. Но я отказался, чтобы не связывать себя обязанностью отслужить несколько лет в должности, которую мне назначат после окончания университета.

Перевел Дмитрий ИСАЙЧУК, «МК»