Персоны

Минск. Труд. Май

Народный художник Беларуси Май Данциг в свои 80 лет руководит кафедрой живописи в академии искусств, путешествует по миру и готовится к персональной выставке в Национальном художественном музее Беларуси

— Сейчас оформляю в рамки этюды, — говорит Май Вольфович. — Это около трехсот работ разных лет. В том числе 1947 года. Некоторые из них посвящены родному Минску. У меня никогда не было цели создать тематическую серию. Она появилась в течение жизни. И будет продолжена в дальнейшем. Правда, забраться на крышу многоэтажки я уже вряд ли смогу. А когда-то многие зарисовки делал именно так. Крыши старой Немиги и другие исторические уголки города запечатлены даже с высоты еще возводившихся объектов. 

 — Говорят, у вас особый творческий принцип. В нем и кроется секрет успеха?

— Крупные полотна почти всегда писал без этюдов. Заранее тщательно обдумывал мельчайшие детали картины и пом-нил их в подробностях. Даже видел малейшие оттенки цвета. Сейчас работаю так же. Не хочется тратить энергию на создание отдельных зарисовок. Надо вкладывать всю силу чувств и мысли в главное. Тогда и будет успех. 

 — Каждому из нас однажды приходится выбирать жизненный путь. Как это случилось с вами?

— Думаю, без генов и счастливого случая не обошлось. Но сначала несколько слов о моем детстве. Оно прошло в старом доме на улице Мясникова. В коммунальной квартире был длинный коридор со множеством комнат и общей кухней. Там постоянно дымились примусы и пахло пирогами, которые по очереди пекли соседи. Минчане тогда жили скромно. Так, бабушка и дедушка, жившие в районе нынешнего Дворца культуры ветеранов, держали на балконе кур. И всегда угощали меня свежими яйцами. Люди тоже хорошо знали друг друга. Когда с отцом гуляли по улице, прохожие здоровались не только с ним, но и со мной, тогда еще маленьким мальчиком. Художником я тоже стал благодаря папе. Об этой профессии мечтал он сам, но не успел получить специальное образование. Однако занимался в студии известного художника Грубе. Кстати, вместе с Хаимом Сутиным.

— А счастливый случай?..

— В моей мастерской до сих пор хранится рисунок отца. Это своеобразная семейная реликвия. Но обо всем по порядку…
27 июня 1941 года папа прибежал домой, сорвал с вешалки свое дорогое драповое пальто, схватил скрипку, и мы всей семьей помчались на вокзал. Поезда уже не ходили. Вдруг на горизонте мелькнул дымок паровоза. Тогда люди, стоявшие на перроне, легли на рельсы. Состав остановился. Но мест в теплушках не было: там лежали раненые солдаты. Неожиданно из последнего вагона раздался голос: «Данциг!..» И чья-то рука втащила нас со старшей сестрой внутрь. Отец вскочил в состав уже на ходу… После возвращения из эвакуации нас больше всего поразила царившая вокруг разруха. Минск был похож на пустырь. С одного конца города четко просматривались все его уголки. Дома нас и ждал сюрприз — на стене чудом уцелевшей квартиры висел рисунок отца. Недавно его копию я подарил Смиловичскому музею Хаима Сутина.

 — У вас необычное имя. Психологи утверждают, что имя и судьба человека связаны…

— Я родился 27 апреля. Оставалось всего несколько дней до следующего весеннего месяца. Родители решили, что это символично, и в итоге я стал Маем. В детстве и юности нередко стеснялся своего имени. Избавился от этого лишь в институте, когда симпатичная однокурс-ница заметила, что это самое поэтическое имя на земле. И теперь я им горжусь.

— А фамилия? Она довольно редкая…

— Выявить все ветви своего рода мне не удалось. Но мой дедушка Герц Данциг попал даже в исторические справочники. В Минске у него была типография по выпуску газет. Именно его имя стоит на первом номере газеты «Звезда», вышедшей летом 1917 года. Тогда издать ее удалось с трудом. Об этом подробно рассказывается в воспоминаниях известного партийного и государственного деятеля Александра Мясникова. Остальные издатели из-за страха быть наказанными отказались печатать опасный документ.

— Решительность и бесстрашие деда передались по наследству?

— Характер у меня есть. Впрочем, как и у отца. Он был сложен, как Геркулес, и работал учителем физкультуры в школе № 25. Сейчас на этом месте находится Главпочтамт. Отличался папа и силой воли. Некоторое время ему довелось преподавать в школе для трудновоспитуемых детей. Когда справиться с ними никому не удавалось, на помощь звали Вольфа Данцига. Нас с сестрой он тоже научил ответственности и умению отвечать за свои поступки. С ранних лет мы оба приобщились к спорту. Я даже был в юношеской сборной по футболу. И сейчас стараюсь поддерживать форму: занимаюсь зарядкой.

— Вы счастливый человек?

— Безусловно. У меня хорошая профессия. Хотя мог бы стать музыкантом, спортсменом и даже актером. В середине 1990-х снялся в драме Дмитрия Астрахана «Из ада в ад». Фильм номинировался на премию «Оскар». Играл профессора. На пробах мою кандидатуру одобрили сразу. В творческой группе сказали, что мне и грим не нужен. Было интересно. Лента основана на реальных событиях, произошедших в польском городе Кельце

4 июля 1946 года, и рассказывает о двух семьях: еврейской и польской. В польской нет детей, в еврейской — девочка. Когда немцы угоняют евреев в лагерь, поляки прячут этого ребенка. Со мной снимались сам Дмитрий Астрахан, Олег Корчиков, Александр Кашперов, Любовь Румянцева. С удовольствием поучаствовал бы и в других кинопроектах, но пока не приглашают.

— Вы до сих пор руководите кафедрой живописи в академии искусств. Как удается находить время для творчества?

— Самая большая работа наступает во время отпуска и в выходные дни.

Нынешняя — самая лучшая пора в моей жизни. До сих пор верю в любовь, хотя скептически отношусь к конкурсам красоты. Успеваю читать. Могу похвастаться тем, что знаю всех художников разных эпох. Когда узнал об открытии в Мадриде выставки известного мастера кисти Хоакина Сороллы, сразу отправился в посольство за визой. Там долго не верили, что восьмидесятилетний дедушка собрался в знаменитый музей Прадо. Визу оформили. Мы с женой провели там три дня.