В гостях у «МК» Круглый стол в агентстве «Минск-Новости»

Настоящий капитан

На встречу с журналистами «МК» драматург Алексей Дударев приехал с дачи. Там он готовится к юбилею, который отметит 6 июня. Заслуженный деятель искусств Беларуси художественный руководитель Драматического театра белорусской армии праздники не любит. Но почти семилетний опыт на своеобразном капитанском мостике одной из самых молодых трупп столицы ко многому обязывает. С этого и началась беседа в гостиной агентства «Минск-Новости»

– Для меня день рождения – обычный день, – говорит Алексей Ануфриевич. – Конечно, лучший вариант его отметить – куда-нибудь уехать. Но это несерьезно и похоже на пижонство. Есть даты, которые надо честно отработать. Минувший юбилей – 50-летие – я провел на сцене ТЮЗа, где начинал творческий путь. Попросил режиссера Андрея Андросика – его к сожалению, сегодня уже нет в живых, ввести в спектакль «Палачанка», который он поставил по моей пьесе. Никаких привилегий не было. Репетировал наравне с остальными. Играл по-рыцарски верного воеводу князя Владимира Добрыню. Было сложно. Ведь в этой роли всегда отлично выступал удивительный актер Анатолий Жук. К счастью, моя работа зрителям тоже понравилась… А вот нынешний юбилей планируется другим. Творческого вечера не будет.

– А в качестве актера мы вас еще увидим?

– На мой взгляд, каждый должен заниматься своим делом. К тому же я сейчас занят новым проектом. На базе пансионата Белорусского союза театральных деятелей, что в Острошицком городке, создаем настоящий рыцарский замок. Герб, флаг и хоругвь уже есть. Средневековый город обнесем стеной из бревен, откроем старинную корчму и даже комнату пыток. Желающие смогут пострелять в нашем замке из лука, побороться на мечах и переночевать в комнатах, оформленных в стиле минувших веков. Я выбрал себе апартаменты с портретом знаменитой красавицы, жены великого князя литовского и короля польского Сигизмунда II Августа Барбары Радзивилл. Мне нравится эта женщина. Ей посвящена и моя пьеса «Чорная панна Нясвiжа».

– Как вы получили звание капитана?

– Приказ о его присвоении подписал бывший министр обороны Беларуси Леонид Мальцев после открытия Драматического театра белорусской армии. В детстве никогда не думал, что стану актером или драматургом. Моя мечта – военная служба. Отслужил два года рядовым и попросился в армию еще на три месяца офицером запаса. К необычной просьбе все отнеслись с недоверием: от этого чаще всего старались увильнуть. Думаю, желание стать военным появилось не случайно – повлияло послевоенное детство. Да и отец мой Ануфрий Иосифович Дударев – фронтовик. Сестра Надя родилась 20 июня 1941 года. Через шесть дней отец ушел воевать, а появился дома только в 1945-м. Всю оставшуюся жизнь носил он свою, а позже мою гимнастерку, повязывая ее ремнем. В каком-то смысле с войны он так и не вернулся…

– Образ отца, его воспоминания, рассказы можно найти едва ли не во всех ваших произведениях…

– Не только отца, но и соседей-сельчан. Именно отец хотел, чтобы я стал военным, и почему-то видел меня в звании капитана. Дома капитанские погоны висят в кабинете в красивой рамочке. А самая первая и дорогая награда – медаль «За воинскую доблесть», полученная к столетию со дня рождения Владимира Ленина. Я был хорошим солдатом и радистом. И сейчас могу передать ключом любой текст.

– Что сегодня для вас театр?

– Для меня это кафедра и целая жизнь. До сих пор удивляюсь Вячеславу Полунину, много лет назад вышедшему на сцену с сачком под музыку популярной итальянской песни Винсента Фьорино «Голубая канарейка». Она стала своеобразным гимном «Лицедеев». Недавно попросил дочь записать ее на мой мобильный телефон. Слушал эту мелодию целый вечер. Леся сказала: «Папа, таким счастливым я тебя еще никогда не видела». Словом, меня потрясает в театре истинное и искреннее.

– Видимо, вы культивируете искренность и на сцене театра белорусской армии?

– Сколько раз зрители от души благодарили наших артистов и дарили им цветы! «Не покидай меня» – эту пьесу я писал со слезами на глазах. Идею подсказала повесть Бориса Васильева «А зори здесь тихие». Вчерашние школьницы идут воевать. Личные переживания девушек отражают трагедию всего молодого поколения, прошедшего испытания войной.

– Ваше самое яркое театральное впечатление…

– Впервые попал в театр в 15 лет во время учебы в Оршанской школе-интернате. Показывали «Барабанщицу» по пьесе Афанасия Салынского. Меня в числе лучших учеников отправили на спектакль. И сегодня до малейших деталей помню декорации, актеров. Позже довелось встретиться с Салынским, и я восторженно поведал ему, какую роль в моей судьбе сыграла его «Барабанщица».

– Что больше всего цените в людях?

– Прежде всего надо быть порядочным. И не заноситься. Все мы грешные, но главное – раскаяться в собственных грехах, повиниться, простить обидчика. До сих пор вспоминаю случай с маленьким сыном. Мне показалось, что именно он совершил нехороший поступок, за который пару раз шлепнул его газетой. Сын закрыл лицо руками и горько заплакал. Не от боли. От несправедливости. И я просил прощения у малыша.

Читайте также:  Между ними тает лед

Пусть судит общество, а не человек. Мне выносить вердикты грешно перед самим собой. К тому же духовного человека и наказывать не надо. Он никогда не убьет, не украдет. Может лишь невольно согрешить, но и сам сильнее всех содрогнется от содеянного.

– Будет  ли продолжение культового фильма «Белые росы»?

– Мне кажется, его можно воплотить лишь с принципиально иным подходом. Каким, пока не знаю. Прошло больше 25 лет. Что могло стать за это время с людьми? Не могу представить своего друга Стаса Садальского в роли Мишки Киселя. Там он был трепетным героем с изломанной судьбой, готовым на поступки, достойные жителя деревни Белые росы. Какую роль теперь писать для него, чтобы зрители поверили?.. В детстве мама с трудом доставала для нас жмых. И мы его ели как халву. А если его попробовать сегодня? Вряд ли понравится. Так и тут…

– Какие чувства вызывает у вас белорусское кино?

– Оставляет равнодушным. Ответственности у многих авторов сегодня никакой. Хочется им убить героя – нет проблем. Добавить чернухи? Пожалуйста. У тех, кто делает телесериалы, тоже сердце не болит. Они зарплату отработали, а вы хотите – включайте телевизор, хотите – нет.

Чем отличается театр? Там зрителей не проведешь. Можно долго убеждать, что показываешь нечто новое, только что поставленное на Бродвее. Но если плохо – люди посмотрят и в следующий раз не придут.

– Есть ли среди молодых драматургов человек, в котором вы увидели бы свое продолжение?

– Мне пока скучно читать молодых авторов. Они не хотят страдать, а без страдания не может быть истинного искусства. В молодости я много раз читал и перечитывал Чехова. Учился писать у Вампилова, Макаенка – последнего знал лично. Когда Андрей Егорович ознакомился с моей пьесой «Порог», у него горели глаза. Для меня, тогда начинающего драматурга, это была высшая награда. Я первым порадуюсь, если увижу, что мое дело кто-то сможет продолжить. Когда рядом кто-то хорошо поет, хор звучит богаче.

– Всегда ли вы говорите то, что думаете?

– Стараюсь. Но есть такой афоризм: «Когда говоришь то, что думаешь, думай, что говоришь». Слова тоже могут ранить.

– Вас можно чем-то удивить?

– Жаль, но с каждым годом способность удивляться проявляется все меньше. Однажды Иосиф Кобзон сказал: «Не слушайте тех, кто говорит о прелестях в том или ином возрасте. Врут!» Я сразу ему поверил, хотя тогда был моложе.

– Как вы относитесь к современному юмору?

– Мне не нравится, если люди на сцене или экране кривляются. Люблю настоящее творчество, к примеру Геннадия Хазанова. Или безвременно ушедшего из жизни Михаила Евдокимова.

– В судьбу верите?

– Изо всех сил стараюсь верить в Бога. Все в его руках. Крест ношу. В пьесе «Палачанка» беседуют два героя. «У тебя дочку украли, сын ногу сломал. Разве это хорошо?» – говорит один. Второй отвечает: «Мою дочь спасла и взяла к себе княгиня. Сын же благодаря несчастному случаю не попал гребцом на лодку княжескую. А она перевернулась, и все утонули. Видишь, как все вышло…»

– Есть ли вопрос, который при встрече с мэром хотелось бы задать в первую очередь?

– Надо разобраться с топонимикой. Многие названия людям ни о чем не говорят. Я хорошо знаю историю, но на экзамене по теме «Чье имя носит та или иная улица» в лучшем случае получил бы тройку. Чаще вспоминайте песню Юрия Антонова: «Пройду по Абрикосовой, сверну на Виноградную и на Тенистой улице я постою в тени. Вишневые, Грушевые, Зеленые, Прохладные, как будто в детство давнее ведут меня они…» Названия должны греть.

И еще. Мы обязаны хранить прошлое. Я живу на улице Коммунистической. Меня раздражает, когда такое длинное слово надо писать на конверте. Но я первым проголосую за то, чтобы это название осталось и впредь.

– Вы часто признаетесь в любви к столице. Чем и когда она вас покорила?

– Я приехал в Минск поступать в 1972 году. Автобус из Новополоцка прибыл на вокзал рано утром. Спросил у прохожей, как добраться до театрально-художественного института. Женщина ответила: здесь недалеко, идите по проспекту и найдете. Я отправился по тогдашнему Ленинскому проспекту при свете восходящего солнца и в 8.00 был в вузе. А пока шел, думал: если повезет и я поступлю, целых четыре года буду жить в этом чудесном городе.

И дело не в том, что он показался мне красивым. Тут особая аура. Каждому гостю кажется, будто он дома.

Я побывал во многих странах, довольно часто езжу в Москву. Только выйду из вагона на Белорусском вокзале, сразу хочется снова сесть в поезд. Лучше нашего города на земле нет! Я патриот своей страны и не стесняюсь этого. Нигде не смог бы жить и работать. Только здесь.