В соседнем доме живет пожилой мужчина. Нередко встречаю его на улице, в одной электричке ездим на дачу… Как-то разговорились, и выяснилось: он очень хорошо помнит довоенный Минск и первые дни оккупации…
Сосед поделился воспоминаниями о городе, против публикации не возражал, но попросил не называть фамилии – только имя-отчество. Пояснил: в столице живут много ветеранов, людей заслуженных, настоящих героев, принесших нам Победу. А он лишь пережил в Минске 1.100 дней фашистской оккупации…
- Раньше площадь Якуба Коласа была окраиной города, – говорит Леонид Александрович. – Вместо Комаровки стояло непролазное болото, на котором работали ученые с Болотной станции. Мы бегали в нынешний парк Челюскинцев за грибами и ягодами. Самым заметным городским зданием был театр оперы и балета. Он был очень хорошо виден практически из любой части города. Даже с того места, где сейчас находится станция метро «Восток», виднелся его силуэт.
Жили мы тогда в Малой Серебрянке на улице Крайней. 22 июня 1941 года встали все ни свет ни заря. На этот день было запланировано открытие Комсомольского озера. Трамвайные пути тогда проложили к нему специально, чтобы подвозить нужные материалы. Сотни минчан спешили занять самые лучшие места. Мы сели в трамвай на улице Ворошилова (теперь Октябрьской) и отправились к озеру. Там уже были тысячи человек, но не чувствовалось радостного настроения. Люди стояли хмурые, о чем-то тихонько шептались. На разворотном кольце было много народа. Отец сказал нам оставаться в трамвае и не выходить. Толпа хлынула в трамвай. Все спешили домой. По радио уже прозвучало выступление наркома иностранных дел СССР Молотова, и все говорили только о войне.
На улице Энгельса, там, где сейчас малая сцена театра Янки Купалы, находился кинотеатр. До войны я частенько там бывал, смотрел фильмы «Чапаев», «Броненосец «Потемкин». Перед сеансом всегда показывали кинохронику. Сердце замирало от «Первомайского парада 1941 года». Тысячи красноармейцев с винтовками, сотни бронемашин, танки и самолеты. Рядами идет кавалерия и артиллерия. Так показывали мощь Советского Союза. Казалось, только сумасшедший отважится напасть на нас…
Весть о войне разлетелась моментально, многие говорили, что скоро немца будут бить в Польше. На следующий день, в понедельник, над городом кружили немецкие самолеты-разведчики «Рама». Летали они над железнодорожной станцией Минск-Товарная, вокзалом, заводами.
А во вторник началась бомбежка. Сотни самолетов сбрасывали смертоносный груз на город. Начались пожары. Особенно страшно было в центре города. В тот день стояла невыносимая жара и дул сильный ветер. Огонь быстро перекидывался с одного дома на другой, ведь большая часть городской застройки была деревянной. Что говорить, если листы жести, которыми покрывали крыши, из центра города долетали в Колядичи. Дым стоял столбом, в городе невозможно было находиться из-за жара от огня. Началась паника.
Наша семья собрала пожитки и отправилась по московской трассе. С нами шли колонны беженцев. Добрались где-то до Королева Стана. Там уже был немецкий десант. Вернулись назад и пошли в сторону Могилева: у деревни Смиловичи снова фашисты. Десантники были переодеты в гражданскую форму, но узнать их не составляло особого труда: их форма была пошита по-европейски качественно. Кроме того, у них штаны были в клеточку, у нас таких не было. Пришлось возвращаться в горящий Минск.
Почти весь центр выгорел, люди не знали куда податься. Помню вереницу трамваев на пути к Комсомольскому озеру. Фашисты выбросили на севере города воздушный десант, и разворотное кольцо оказалось под обстрелом. Невозможно было уехать и на поезде.
28 июня в город вошли передовые части немцев. Они шли по Могилевскому тракту в направлении улицы Аранской. Авангард дошел до взорванного моста через Свислочь и остановился, подтянулись и дальние войска. В сторону реки отправили разведчиков, дабы те отыскали переправу. В этот момент произошла трагедия. По улице Свердлова к Червенскому рынку на восток прорывались около сотни красноармейцев. Ехали они на машинах. За переездом (тогда еще улицу не углубили для проезда автомобилей и не построили железнодорожный мост) они наткнулись на фашистов. Те открыли шквальный огонь, и красноармейцы полегли. Их позже и похоронили неподалеку (сейчас на этом месте АЗС). Во время реконструкции улицы Свердлова останки были эксгумированы и перезахоронены в братской могиле.
После боя фашисты повернули на улицу Полевую. Там на реке стояла мельница, от которой на противоположную сторону была перекинута деревянная плотина. Солдаты с легкостью переправились на другой берег. Подошло штурмовое орудие и тем же ходом, по плотине, двинулось на восток. Вслед за ним по этой переправе пошли и немецкие танки.
Дорога на Москву была открыта. Немного дальше река делала петлю. На этом месте фашисты организовали стоянку для техники: танков, самоходок, артиллерии. По их вооружению и бронетехнике стало понятно, что война будет тяжелой. Вспомнились и кадры советской кинохроники: наши бойцы шли с винтовками, а у немцев в основном были автоматы, там двигались броневики с красными звездами, а здесь стояли танки. Да и обмундирование фашистов было несравнимо лучше.
Бои в основном шли за городом, где стояла 100-я дивизия генерала Руссиянова. В городе стреляли не много. Кое-где вспыхивали перестрелки между прорывающимися частями Красной Армии и оккупантами. Много шума наделал и наш танк, ворвавшийся в занятый врагом город.
А дальше была оккупация… О ней вспоминать не хочется. Достаточно сказать, что только через несколько дней после освобождения города я смог спать без одежды: всю войну мы ложились в кровати, не раздеваясь, готовые в любой момент спрятаться.