Облик столицы

Легенды главного проспекта

Проспект Независимости, и это не метафора, строила вся страна. Нужно только представить себе, какого уровня это была стройка. Первые послевоенные годы. Белорусская столица лежит в руинах. Уцелели считанные здания. И вот со всего Советского Союза сюда приезжают строители, архитекторы, рабочие разных специальностей. И постепенно на месте развалин один за другим вырастают дома, составившие ансамбль главного проспекта. Это был едва ли не первый для республики опыт реализации масштабного архитектурного проекта. И как это нередко случается, по прошествии лет реальные события того времени успели обрасти мифами и легендами. Давайте совершим небольшое путешествие по главной магистрали Минска и вспомним его были и небыли

Заслуга Пономаренко

Проекты застройки будущего главного проспекта выставлялись в витринах немногих магазинов, и минчане имели возможность увидеть, каким будет центр их города, обсудить перспективы новостройки. Но решающее слово должны были, конечно, сказать архитекторы и партийное руководство страны. Споры между этими двумя сторонами велись горячие. В первую очередь о размерах будущего проспекта. И здесь надо отдать должное Пантелеймону Пономаренко — в те годы первому секретарю ЦК Компартии Белоруссии. Архитекторы отстаивали более скромный вариант. Ведь послевоенный Минск — маленький город, насчитывавший около 50 тысяч горожан. О транспортных потоках и речи не шло: автомобиль на улице — большая редкость. (Сейчас, по данным ГАИ, по проспекту Независимости в среднем проходит более 3 тысяч машин в час. — Прим. авт.). И заслуга Пономаренко как раз в том, что он сумел заглянуть в будущее и настоять на том, чтобы главная магистраль Минска была построена в пропорциях знаменитого Невского проспекта в Ленинграде.

Еще один спор шел вокруг проблемы: сносить или восстанавливать полуразрушенные здания, стоявшие вдоль будущего проспекта. Рассказывают, что этим диспутам также положил конец Пономаренко. Он решил проблему просто и радикально: вызвал военных, отдал приказ, и саперы в одну ночь снесли все кирпичные коробки, оставшиеся от разбитых бомбежками строений. Площадка для строительства  была готова.

Башня Цанавы

«Первой новостройкой, создавшей архитектурную тональность и масштабность всему ансамблю проспекта, явилось новое административное здание с театром, построенное в 1948 году». Так писали о строительстве первого дома на проспекте в перио-дике тех лет. Предположу, далеко не каждый современный читатель догадается, о каком здании на главной улице города идет речь. За фразой «административное здание с театром» автор завуалировал, в общем-то, секрет Полишинеля. В первом строении, выросшем в центре Минска после войны, разместилось Министерство госбезопасности. Так в то время именовалась организация, больше известная под аббревиатурой КГБ. Ну, а театр — конечно же, клуб имени Дзержинского. Величественное даже сегодня здание долгое время оставалось самым высоким в белорусской столице не только потому, что было построено на возвышенности, но и благодаря надстройке в виде башни. О доме, где разместилась могущественная и наводящая страх организация, вскорости пошли гулять всевозможные вымыслы. Один из них охотно тиражируется СМИ и по сей день. Якобы ту самую башню соорудили по велению всесильного руководителя белорусского МГБ Лаврентия Цанавы. Тот, гласит молва, был большим поклонником футбола, и башня ему понадобилась, чтобы наблюдать за матчами на стадионе «Динамо». Версия эта, мягко говоря, художественный вымысел. И сейчас нетрудно найти в специальной литературе эскизы проектов, на которых прорисована та самая башня. Не нужно быть большим спецом в области домостроения, чтобы соотнести расстояние между стадионом и зданием и догадаться: разглядывать, как муравьи (а именно таких размеров будут спортсмены на поле, если смотреть на них из башни) гоняют в футбол, — небольшое удовольствие. Да и зачем это Цанаве, если до стадиона 5 минут ходьбы? А лень идти — в его распоряжении комфортабельный автомобиль с водителем. Вероятно, история эта появилась на свет, потому что было немало очевидцев того, как тезка Берии неоднократно приезжал на стройку, лично контролировал ее ход.

И вот реальная история одного такого визита, которую рассказал моему отцу — журналисту «Советской Белоруссии» Валерию Михайлову — известный белорусский зодчий Евгений Заславский. Архитектор Михаил Парусников, по чьему проекту возводилось здание МГБ, очень строго следил, чтобы его авторский замысел соблюдался неукоснительно. А Лаврентию Цанаве не терпелось поскорее занять офис в новом строении. В один из визитов на объект между архитектором и главным чекистом республики состоялся такой диалог:

— Слушай, Парусников, что ты все придираешься к строителям. Мне уже надо переезжать в новый кабинет, а ты все возишься. Знаешь, Парусников, я тебя, пожалуй, посажу.

Напомню, шел 1948 год, и подобная шутка из уст руководителя белорусских чекистов любого повергла бы в трепет. Но архитектор, привыкший со всеми держать себя с достоинством, ничуть не смущаясь, отвечает:

— Кого? Меня? Ты кто такой? Министр без-опас-нос-ти? Вот и обеспечивай мою безопасность. А я своими делами займусь.

Авторитетный человек, академик, Парусников знал себе цену и мог позволить подобную пикировку.

Золотой мост

Одним из самых сложных и трудоемких объектов для строителей главного столичного проспекта стал мост через Свислочь. Возведение его шло очень непросто, и первоначальный проект  несколько раз подвергался корректировке. Менялась в сторону увеличения и его стоимость. А надо напомнить, что в те годы была строгая централизация всех сфер народного хозяйства. И реализация любого крупного проекта в любой точке страны была невозможна без соответствующего решения верховной власти государства. Последнее слово оставалось за Сталиным. И вот на его рабочий стол ложится документ из Минска, в котором представлены расчеты и обоснования дополнительных расходов на строительство моста через Свислочь. Вождь изучил и велел оказать необходимую материальную помощь белорусским строителям. Спустя какое-то время вновь письмо и вновь из Минска. Суть та же: опять белорусской столице не хватает на мост. Средства были отпущены.

Когда Сталин получил из Минска третье аналогичное прошение — не выдержал и в присущей ему одному манере изрек:

— Они что там, в Минске, золотой мост решили построить?

Деньги тем не менее и в этот раз приказал выделить. Так что, как говорили в ту пору, спасибо товарищу Сталину…

Когда деревья были маленькими

Нынешней весной по обе стороны центральной час-ти проспекта Независимости стараниями столичных озеленителей старые липы, стоявшие здесь не один десяток лет, заменили молодыми. Процедура вынужденная, ибо огромный поток машин создает так называемую агрессивную среду, жить в которой деревьям весьма затруднительно. А между тем липы на главном проспекте — достопримечательность не меньшая, чем любое из его архитектурных  сооружений.

В архиве сохранилась составленная в 1945 году справка о состоянии зеленых насаждений. В небольшом довоенном Минске только вдоль улиц было высажено 18 тысяч деревьев. В 1944-м уцелело лишь десять процентов. Все пришлось делать сызнова. А на главном проспекте и прилегающих к нему бульварах еще во время его возведения было решено высадить многолетние липы. Но как? Где взять в разрушенном городе нужное количество этих растений? О питомнике тогда можно было только мечтать.
Специалистам зеленого строительства пришлось покупать уже взрослые деревья на хуторах в Западной Белоруссии. Их бережно выкапывали вместе с огромным комом земли, стволы и корни укутывали в рогожи, вручную грузили на старенькие полуторки или видавшие виды «ЗИСы» и везли в город. Первые из них в 1948 году стали украшением строя-щегося Комсомольского сквера. Липы и сейчас шумят листвой над головами минчан, словно переговариваются друг с другом. Им есть что вспомнить.