Персоны

«Должна быть мода на «Песняров»

В самый непростой момент истории «Песняров», после трагической гибели Владимира Мулявина, когда речь шла о существовании прославленного ансамбля, его возглавил тогда мало знакомый широкой публике Вячеслав Шарапов. Это имя звучало разве что на концертах ансамбля, когда объявляли автора слов и музыки песен «Ой, княжна», «Вольному — воля», «Литвинка»… Сейчас, по прошествии времени, можно сказать: ансамбль «Песняры», отметив недавно 40-летие, вновь переживает творческий подъем. Корреспондент «МК» побеседовал с его художественным руководителем и директором, композитором и поэтом Вячеславом Шараповым

— Помните первую встречу с Мулявиным?

— Впервые увидел его в 1974-м на сцене во время концерта в Речице, где прошли мои детство и юность. Причем тот концерт стал для меня большим разочарованием. Я услышал совсем другую по качеству музыку, чем ту, что слышал на пластинках: была не очень хорошая аппаратура, зал с плохой акустикой. Только сейчас стал понимать шарм живого концерта, когда музыкантам прощают любые огрехи. Но, как бы там ни было, невероятную энергетику Мулявина, то, как он исполнял, например, «Крик птицы», не забыть. Меня так тянуло тогда подойти к «Песнярам», поговорить… Но кто я? Речицкий мальчишка, а они для меня боги на сцене. 

— Разговор все-таки состоялся…

— …в 1996 году. Я привез свои песни, показал Владимиру Георгиевичу. Помню, поразила какая-то неухоженность студии, размещавшейся тогда в здании возле Севастопольского сквера. Во всем ощущалась усталость, безразличие. У ансамбля был тяжелый период… Мулявин послушал, очень спокойно сказал: «Да-да-да, очень хорошо, будем на связи…» И все. Вскоре в «Песнярах» произошел раскол…

— А когда вы стали «песняром»?

— Ближе с Владимиром Георгиевичем сошлись, когда переехал в Минск, стал работать звукорежиссером на белорусском ТВ. «Песняры» записывали у нас новую песню. Мулявин захотел исполнить мои песни… Бережно храню записи с его голосом, но никому их не показываю. Не считаю вправе делать это. Если он тогда по каким-то причинам не сказал «Все. Выпускаем», значит и сейчас нельзя. В то время я писал не для него, а для молодых исполнителей. Но Владимир Георгиевич посчитал, что может их исполнить. Например, «Ой, княжна». Это песня молодого пастуха, юноши. Мулявин спел ее, и теперь ее трудно отделить от его голоса. Он и «Вольному — воля» записывал, и «Песню о Витебске» — специально для «Славянского базара». Говорил, что я заставил его читать рэп. Шутил, конечно. Как я вообще мог на него повлиять? Хотя пожелания высказывал. В 2000-м началась моя жизнь в «Песнярах», но потом случилась беда с Мулявиным, коллектив оказался на грани исчезновения…

— Понимаю, что воспоминания о том периоде не самые приятные…

— «Песняры» — это несколько поколений музыкантов, общеизвестный бренд… Из истории мы знаем, что после крушения империи, а, по сути, так и произошло с уходом Мулявина, наступает период авторитаризма. А если нет, получается, простите за резкость, бардак. Отголоски того крушения видны и сейчас в виде ансамблей-клонов, которые работают в России.

Мы с Валерием Скорожонком были убеждены: теперь все придется начинать с нуля. И прежде всего как организации — а музыкальный коллектив это еще и субъект хозяйствования. Пришлось воссоздавать техбазу. К сожалению, Мулявина в последние годы окружали люди, которые пользовались тем, что он был мягким человеком. И делопроизводство, и бухгалтерия оказались в состоянии, очень далеком от идеального. А когда приходит проверяющий, ему все равно, кто ты. Дебет с кредитом должны сходиться, а без этого нас просто-напросто закрыли бы, не посмотрев на громкое имя и былую славу.

Никогда не думал, что стану работать директором музыкального коллектива, да еще такого. Мулявин приглашал меня как автора песен. А получилось, занялся хозяйственной деятельностью, и теперь на творчество остается совсем мало времени… Все чаще думаю о том, чтобы остаться только художественным руководителем. Потому что, считаю, задачи восстановительного периода выполнены: коллектив доказал жизнеспособность, он работает и вполне успешно.

Хотелось бы национализировать бренд «Песняры». На мой взгляд, российское патентное ведомство поспешило, не проведя достаточной изыскательской работы, и выдало патент на товарный знак «Песняры» частным лицам. И совершенно не важно, работали они в «Песнярах» при Мулявине или нет. Это то же самое, как если бы талантливый инженер, много сделавший, например, для МАЗа, уволившись, отправился в другую страну и открыл предприятие под такой же маркой. Убежден: ансамбль «Песняры» — достояние белорусской нации, он должен быть один и на своей земле. Но этого мало. Мы хотим нести белорусское слово, белорусскую музыку по всему миру и в Россию в первую очередь как в братскую страну. И ничто не должно этому мешать.

— А сейчас вы разве не можете выступать за рубежом, в России?

— Можем. И выступаем. Юридических проблем у нас еще не было ни разу. Но для того чтобы не возникал вопрос у журналистов, у музыкальной общественности, у концертных организаций, наконец у зрителей — какие вы «Песняры»? Которые? — у нас должна быть бронебойная бумага, и точки над «i» расставлены. Мы, безусловно, отдаем дань тем поколениям «Песняров», которые прежде работали в коллективе, дань их таланту, творческому вкладу. Но при этом говорим: когда-то вы уволились, ушли, теперь не надо тащить на себя одеяло. Хотите заниматься музыкой — берите другое название и работайте. А у нас задача глобальная: воссоздать моду на «Песняров». Не больше, не меньше. Потому что только в условиях существования моды на музыку ансамбля он может развиваться. Это трудно. Потому что СМИ — в первую очередь телевидением и FM-станциями — не востребована музыка, созвучная нам. Не востребована, увы, та песня, которая призывает сопереживать. Для меня загадка, каким образом и как верстают плей-листы музыкальных программ многих FM-станций. Ведь большинство потребителей говорят: невозможно слушать, все одно и то же. А если и звучит что-то приличное, то это как раз музыка из 70-80-х прошлого столетия.

— Почему, как вы считаете?

— Идет лавина информации, люди теряются, им надо за что-то зацепиться. И потом, когда слушаем старые песни, мы как бы омолаживаемся (смеется). Почему все чаще обращаемся к музыкальному наследию 1960, 1970, 1980-х годов? Здесь можно привести сравнение с золотым прииском. Сначала старатели находят крупные самородки, потом месторождение начинает мельчать, остается только золотая пыль.

— Могли бы «Песняры» попробовать выиграть национальный отбор на «Евровидение»?

— Во-первых, «Евровидение» — сцена для молодых исполнителей, возможность заявить о себе. Единственная проблема — чтобы было о чем заявить и чтобы это получилось. И победа здесь не важна. Должно быть достойное выступление, когда слушатели в родной стране скажут: они не правы, что вас не оценили. Во-вторых, чтобы «Песнярам» поехать на «Евровидение», надо остановить концертную деятельность хотя бы на полгода: подготовка песни, репетиции, промо-туры… Коллективу, где работают 30 человек, это непросто.

Тем не менее «Песняры» — государственный ансамбль, если нам скажут «надо», мы поедем. Не гарантирую победу, потому что на таком конкурсе вычислить ее невозможно. Но уверен, подготовим и исполним красивую белорусскую песню, за которую не будет стыдно ни нам, ни стране, ни слушателям.

— Вопрос, без которого не обойтись в беседе с руководителем музыкального коллектива: что в творческих планах?

— Планов у нас лет на пять как минимум. Множество уже обработанной замечательной поэзии, на которую надо писать музыку. Привлекаю к этому наших артистов. Это очень хорошо получается у гитариста и вокалиста Олега Железнякова. Начинает себя проявлять оригинально, свежо и совершенно мастерски как аранжировщик наш музыкальный руководитель и клавишник Роман Козырев. К осени планируем завершить работу над альбомом на стихи Янки Купалы, в котором прозвучат только новые композиции. Хотели бы подготовить цикл белорусских народных песен и подборку композиций на стихи поэтов XIX века. Но заняться этим сложно — мешает очень плотный гастрольный график.