Новость дня Экология

А с дубов – колдунов облетает листва

На юго-западной окраине Минска к улице Курчатова примыкает уникальная роща — памятник природы республиканского значения. Второго такого нет во всей Европе. Сегодня будущее этого сокровища под угрозойМежду севером и югом

Дубово-темнохвойный лес раскинулся на 24 гектарах. Жители расположенной поблизости деревни Щемыслица утверждают, что рос он здесь еще при их прапрадедах. В этих местах сошлась флора севера и юга Беларуси. Многовековые дубы, чьи стволы достигают почти метра в диаметре, по-соседски уживаются с елями и лиственницами. Из-за старовозрастных насаждений дуба черешчатого природный комплекс и стали называть дубравой.

В начале XX века эти земли принадлежали графскому роду Гуттен-Чапских. При них в рощу стали подсаживать экзотические виды растений, например псевдотсугу Мензиса. В 1928 году дубравой заинтересовались специалисты Всесоюзного института растениеводства, которым руководил академик Николай Вавилов. В 1930-е годы с исследовательской целью здесь были посажены многие редкие породы — сосна Муррея, орех маньчжурский, дуб северный и другие. Все саженцы прижились. В лесопосадках сейчас насчитывается около 80 редких деревьев, а всего здесь более 480 видов растений. Некоторые из них занесены в Красную книгу Республики Беларусь.

В 1986 году дубраве присвоили статус памятника природы республиканского значения и передали под охранное обязательство Белгосуниверситету.

Хранитель

Иван Гирилович — инженер-дендролог БГУ. Лес он любил всегда. После школы учился на биологическом факультете главного университета страны. Выпускника оставили работать в ботаническом саду, потом он вернулся на родной биофак. Защитил кандидатскую диссертацию, писал монографии и пособия для студентов. И вот уже более 20 лет его жизнь связана с уникальным природным комплексом. Коллеги говорят, что и уцелела-то дубрава в основном благодаря Ивану Сергеевичу.

— Уж очень ему хочется, чтобы это место выглядело по-европейски ухоженно, — говорит директор Зоологического музея Белгосуниверситета Александр Писаненко. — Вручную скашивает траву возле дорожек — осторожно, чтобы не повредить гнезда, которые птицы устраивают на земле. Практически в одиночку борется с армией любителей «отдохнуть» на природе, сам убирает мусор.

По экологической тропе

Иван Сергеевич с гордостью показывает лиственницы сибирскую и европейскую, канадский тополь. А вот ели. Оказывается, они тоже бывают разными: низкорослые, плакучие, колонновидные. Останавливаемся возле самого экзотического дерева в дубраве — маакии амурской.

— Не выдерживает наших морозов, — говорит Иван Сергеевич. — Нынче думали уже, что пропадет. Потом смотрим — самосев пошел, значит, со временем появятся и новые деревца.

Подходим к березе необычного вида. Кора на ней висит, будто порванная на лоскутки.

— Береза бумажная, — поясняет на ходу Гирилович.

Нажимаю на ствол дерева с похожими на рябиновые листьями. Под руками что-то мягкое, как пластилин.

— Это бархат амурский, он как пробковое дерево. Но для нас это экзотика, его надо беречь. Жаль, что люди не понимают и повреждают его, срезают кору.

Старому дубу на окраине рощи, видно, и вовсе пришлось нелегко: в толстом стволе чернеет дупло, растение обожжено.

Читайте также:  Дали дорогу

— Дереву уже лет 300, — говорит Иван Сергеевич. — Чего только старичок не видел на своем веку! Однажды утром вижу — горит. В дупло кто-то набросал бумаги и поджег. Я потушил. Но в обед снова подожгли. Снова потушил. Еще поджигали… Большая часть коры сгорела. Замазал глиной, думал, погибнет. Нет, пока держится…

На другом дубе пара ястребов построила гнездо и каждый год выводит птенцов. Ведут себя хищники порой вызывающе.

— Сидели студенты в роще на скамеечке, рядом прыгал воробышек, — рассказывает дендролог. — И тут молниеносно сверху камнем упал ястреб, схватил бедняжку и улетел, не успели даже его защитить…

Идем по дубраве, и у меня внезапно появляется ощущение, что населена она всякими мифическими персонажами. Спрашиваю Ивана Сергеевича, видел ли он что-то необыкновенное в роще. В ответ он загадочно улыбается:

— Об этом рассказывать нельзя, а то лес может осерчать.

Где искать защиты?

Поворачиваем на другую тропинку, и реальность заставляет забыть о сказочном. Видим двух подростков, несущих мангал и дрова. Идем за ними до поляны. Там уже расположилась компания. В глаза бросаются многочисленные черные пятна на земле — кострища. Увидев нас, подростки быстро прячут мангал в кусты. «Это дети, что с них взять», — скажут многие. Но и взрослые не понимают, что губят дубраву. К Новому году спиливают верхушки елей, выкапывают редкие саженцы для своих дач. Мусорят. Костры разводят прямо на корнях деревьев. В качестве дров зачастую используют редкие породы. Гирилович пытается объяснять отдыхающим, какую ценность представляет этот лес для нас и будущих поколений. В ответ слышит, мягко говоря, разное, но понимания не встречает.

— Я не раз обращался за помощью в различные инстанции — Щемыслицкий сельский совет, Минскую районную инспекцию природных ресурсов и охраны окружающей среды и даже в милицию, — сетует Иван Сергеевич. — Все отвечают примерно одно и то же: памятник передан под охранное обязательство БГУ, значит, университет и должен обеспечивать его охрану. Но какими силами?

— В нашу компетенцию входит поддержание лесопосадок в жизнеспособном состоянии, — продолжает тему заместитель декана биологического факультета БГУ Леонид Бурко. — Мы это делаем. Поставили качественную дорогую ограду, добились, чтобы запретили выпас скота на территории дубравы. Но как бороться с дикостью людей? Таблички их не остановят, а с пьяными компаниями ничего не сделаешь, мы бессильны.

Но хорошая новость все же есть: не так давно из РУВД Московского района столицы на письменную просьбу помочь навести порядок в дубраве на биофак пришел ответ, где сказано, что «сотрудниками подразделения теперь ежедневно проводится патрулирование указанного участка». Значит ли это, что теперь уникальный памятник природы под надежной защитой?

Не раз природное сокровище оказывалось под угрозой. Прямо среди вековых дубов начинали рыть артезианские скважины, по заповедным тропам машины объезжали ближайший пункт ГАИ, жители окрестных деревень пасли здесь скот.