Минск и минчане

Признание в любви Минску

Столица — это всегда страна в стране. У многих из нас с Минском роман. Мы, эти многие, влюблены в свой город, который нас удивляет, радует. Подстраивается под нас, иногда раздражает, но чаще умиротворяет как территория покоя, добра и уюта. Мы к городу относимся как к живому организму. Поэтому совместная акция «МК» и РУП «Белсоюзпечать» вызвала горячий отклик минчан, горожане делятся историями, присылают снимки из домашнего альбома, вспоминают, каким был Минск двадцать, тридцать, пятьдесят лет назад… Спасибо всем, кто откликнулся!
Акция продлится до конца сентября. Значит, мы еще не раз признаемся тебе в любви, наш Минск…

Есть в запасе постель и подушка…

Акция вызвала шквал стихотворных признаний в любви. Великодушно простите, городские стихотворцы, но напечатать все ваши поэмы и баллады невозможно — другие материалы тоже просятся на страницы газеты.

И все же не можем не процитировать хотя бы некоторые письма с поэтическим вложением.

Лера Некрашевич, третьеклассница школы № 183, и ее бабушка Мария Петровна, врач областного роддома, написали, что особую гордость у них вызывает Национальная библиотека, которая похожа на огромный космический корабль — особенно вечером, когда здание сияет огоньками.

А вот у минчанки Светланы Паречиной любимые места связаны со Свислочью: «Верхний город венчает собор,/ у подножья раскинулась Свислочь,/ и куда бы не бросил свой взор,/ ты найдешь долгожданную пристань».

Городом-цветком под белыми облаками назвала Минск Ирина, которая живет в переулке Софьи Ковалевской. О себе она ничего не написала, но визиткой горожанки могут стать такие ее строки: «Незлiчоныя вулiцы-стужкi:/ з рук тут кормяцца мiрныя птушкi./ Малады i спартыўны, прыветны,/ горад-лёс, горад мой запаветны».

О добрых ладонях Минска, на которых так сладко спится, — стихи Галины Тишковой: «Пусть теплее на Канарах,/ на Багамах или в Ницце,/ только душу нам согреет/ Минск — любимая столица».

Cтудентка Мария Неслых рассказала о своем Минске — о Лошицком парке, в котором всегда гуляет по воскресеньям. Парк — жемчужина города, считает Мария, в нем сейчас так хорошо: «I апошнiх кветак россып,/ i гаi аддалёныя,/ халадзяць буйныя росы —/ вераснёўскiя, свiтальныя».

Нина Ильиничная Серебрянская сложила «Песню о Минске»:

«Милый Минск, дорогая столица, /пролетают года вереницей, /твои улицы — словно страницы /в нашей жизни и в нашей судьбе, /у кого только первый листочек, /на котором еще нету точек, /кто уже написал много строчек, /посвящая все строки тебе… Милый Минск, дорогая столица, /здесь любые мечты могут сбыться, /молодежь приезжает учиться /из своей и чужой стороны. /Всех гостей принимаешь радушно, /есть в запасе постель и подушка. /А в столице и на раскладушке /снятся добрые, светлые сны…»

На солнечной стороне

Уже давно умер муж (коренной минчанин). Сын уехал в Питер, женился, приезжает редко. Чего не скажешь о внуках. Оба обзавелись семьями, их тянет в Минск. Приезжают, уговаривают: бабуля собирайся и переселяйся к нам.

А я не могу. Родилась в Сибири — отец там служил, а корни мои — минские. На улице Коллекторной еще стоит домик, в котором жила моя бабушка. Она кормила меня молоком с серым хлебом, и вкуснее того молока я в жизни не пробовала.

Я — минская. Каждый день прихожу в парк Горького — он во сто крат лучше Летнего сада в Питере. Что мне Летний! Ведь именно здесь стояла скамейка, на которой будущий муж сделал мне предложение. Прихожу на эту аллею… Потом поднимаюсь к лодочкам. Романов однажды так раскатал лодку — от счастья, от эйфории, что я… взлетела. В прямом смысле. Меня оторвало от лодки, я повисла на одной руке, намертво вцепившись в ее «штангу». Романов первым понял, что сейчас я разобьюсь. Он дико закричал, чтобы аттракцион остановили, и каким-то неимоверным усилием втащил меня внутрь лодки. Сам держался одной рукой, а меня тянул другой. Мы вышли… И только тут мне стало плохо. А Романов бегал к автомату с газировкой. Стакана там не было, и он в горстях носил мне воду. Там, в парке, поняла, что это мой мужчина…

Иногда сижу в университетском дворике БГУ — он сильно изменился… Когда позволяет погода, не отказываю себе в удовольствии пройти от Главпочтамта до ГУМа — это самый интересный городской маршрут, здесь мне знакомо все до трещинок на домах.

Какое это было счастье в 1951-м — побывать в ГУМе! Его открывали с конной милицией — горожане все прибывали и прибывали, милиция пускала по сто человек каждый полчаса. Говорят, в магазине у входа стоял швейцар в ливрее. Я его не помню. Запомнились молоденькие продавщицы в черных платьях с белоснежными воротничками. И великолепные дубовые прилавки, покрытые лаком. Мы гладили эти прилавки…

Читайте также:  Между молотом и наковальней

Питер холодный город. Минск теплый. У меня солнечный двор, окна выходят тоже на солнечную сторону, магазин рядом, девочки там хорошие — всегда подскажут, какой творог самый свежий. Я не хочу уезжать, но…

Старость все чаще стала напоминать о себе. Как было бы хорошо, если бы в Минске появился городок для пенсионеров: с небольшим культурным центром, прудом, в котором плавали бы утки, с больничкой, где была бы качественная стоматология и кардиология… Мечтаю не о доме для престарелых, а об уголке пенсионеров где-нибудь на окраине Минска, пусть даже самой непрестижной. Тогда я продала бы квартиру, оплатила взнос и переехала туда. Возможно, так поступили бы многие одинокие пожилые люди. Мы назвали бы городок красиво: например, «Стольники» — с намеком, мол, проживем сто лет. Вместе ведь всегда лучше. И мы остались бы в Минске и с Минском, городом, который безмерно любим. И это было бы очень правильно.

Ирина Леонидовна Романова

Как молоды мы были!..

Минск, мой дорогой, я отчетливо помню тебя в развалинах. Сюда первым послевоенным руководителем БелТА был направлен мой отец Морозов Михаил Васильевич с нашей многодетной семьей. Детская память запечатлела Дом офицеров, Государственный театр оперы и балета, Свято-Духов собор со следами бомбежек… Руины, пожарища… В те годы эксперты рекомендовали возводить столицу на новом месте: и дешевле, и легче. Но минчане не сдавались! Мы росли вместе с городом — на субботниках таскали камни, расчищали завалы, сажали деревца. Восхищались каждой новой улицей, каждым домом. Но даже в самом прекрасном сне мы не могли представить себе сегодняшний Минск. Спасибо вам, строители! Глаз не оторвать от новых зданий, фонтанов, скульптур. Мы бываем в разных странах — нет городов краше Минска! Но, безусловно, главное богатство нашего города — люди. Как правило, улыбчивые, отзывчивые, разговорчивые. Спокойные и гордые. Уверенные в себе.

…Мои детские подружки-первоклашки, как и я, уже бабушки. Встречаемся, гуляем по старым местам и ахаем от того, как они преобразились. Пролетела жизнь, но в благополучии и великолепии Минска есть и наш вклад. Поэтому нам тепло здесь, хорошо.

Валентина Михайловна Пискунова (Морозова)

Пра патаемнае

Слаўны асілак Мянеск, які, па легендзе, заснаваў наш горад, пабудаваў на рацэ Свіслачы млын, але муку там малолі не з зерня, а з камянёў. А дужы які быў той волат! Ездзіў па паселішчах і збіраў дружыну смелых, магутных людзей, якія пазней пасяліліся каля млына і ўтварылі горад.

І дзіўныя ж рэчы адбывацца сталі каля гэтага месца.

Многія жыхары Мінска бажыліся, што бачылі на беразе Свіслачы русалку, якая ў месячную ноч высоўваецца з вады і хапае маладых хлопцаў, што выпадкова знаходзяцца побач. Гаварылі, што гэта помсціць маладым мужчынам паненка, якая адмовілася ад кахання беднага хлопца. Ды патанула ў рацэ.

А вось наведвальнікі ратушы распавядаюць не менш дзіўную гісторыю. Расказваюць, што тут можна сустрэць прывід пана Валадковіча. Гэтага чалавека расстаралялі некалькі стагоддзяў таму за здзекі над гараджанамі.

Кожны жыхар і госць Мінска ведае Камароўку. Хтосьці думае, што гэтая частка горада так празвана за вялікую колькасць камароў, што таўкліся на былых мясцовых балотах. Але ёсць і іншая, больш страшная гісторыя ўзнікнення такой назвы. На паперці каля храма сядзеў юродзівы Федзька Комар, што карміўся міластыняй ад гараджан. Аднойчы ўбачыў, што памёр чалавек, які ішоў у храм з вялікім мяшком. Схапіў Федзька мех, падумаўшы, што там шмат золата, і пачаў уцякаць у лес. Але ахоплены страхам і сквапнасцю не заўважыў, як трапіў у балота. Яно і праглынула Комара і яго скарб.

А на поўдні Мінска раскінуў шаты стары Лошыцкі парк, у якiм таксама шмат таемнага. Квiтнее тут магнолія кобус — дрэва, што прывёз з далёкай Японіі для сваёй пані Ядвігі пан Яўстафій. А расцвітае тое дрэва раз на год у дзень нараджэння пані, на месцы, дзе блукае прывід беднай Ядвігі…

Многае змянілася, многае забылася, але заўсёды прымушае заміраць сэрца неверагоднае, непазнанае, нерастлумачанае. І хай застаюцца тайны, няхай ствараюцца гісторыі, легенды пра наш горад, пра яго жыхароў, пра любы Мінск!

Яўгеній Грышчанка, 22-i ўзвод (11-ы клас),

Наталля Буркевіч, выкладчык беларускай мовы і літаратуры Мінскага сувораўскага ваеннага вучылішча