День с «Курьером»

Одиссея второго хлеба

Есть овощ, без которого невозможно представить наш рацион, где он прочно удерживает место номер один. Речь, конечно, о картофеле

Петр, Екатерина и картошка

Еще несколько столетий назад наши предки не имели о картофеле никакого представления, а власть предержащим приходилось насильно заставлять крестьян выращивать этот овощ. Но вопреки распространенному мнению, происходило это вовсе не при Петре I, а гораздо позже.

Интересная штука народная молва. Екатерине II она иногда приписывает продажу Аляски, а вот Петру I — то, что он заставлял сажать картофель. Пожалуй, у прорубившего окно в Европу самодержца найдется немало дел, не заслуживающих доброй славы, но к насильственной посадке картофеля он отношения не имел. Массовое же знакомство с «земельными яблоками» состоялось позже, во время царствования Екатерины II.

В 1765 году в Москву из Германии по настоянию Медицинской коллегии были выписаны 57 бочонков картофеля. Члены этой коллегии как одну из мер борьбы с голодом советовали выращивать в России «земляные яблоки, кои в Англии называют потетес, а в иных местах земляными грушами, тартуфелями и картуфелями». Это предложение было одобрено Сенатом.

Тогда же по указу императрицы по стране разослали клубни и наставления по посадке и уходу за ними. Губернаторам было поручено осуществлять контроль за исполнением этого мероприятия. Но, несмотря на высочайшее повеление, затея провалилась — народ упорно не желал пускать на свой стол иноземный продукт.

Справедливости ради следует отметить, что при Екатерине II принудительно выращивать картофель не заставляли. Лишь 160 лет назад Николай I начал массовую кампанию по насильственной посадке овоща. Но любое принуждение, как известно, порождает противодействие. Поэтому неудивительно, что наши предки устроили картофельные бунты, причем такие, что их пришлось подавлять картечью. Впрочем, бунтовали крестьяне даже не против самого картофеля, а из-за того, что удельное ведомство, заставив выделить под заморский овощ лучшие крестьянские земли, не выделило посадочного материала.

Да и популяризаторы картофеля некоторыми советами только отталкивали народ. Интересно, какие чувства к «земляному яблоку» испытывает человек, сваривший картофель с добавлением… негашеной извести. А именно таким был один из рецептов.

Активными противниками внедрения картошки были старообрядцы. Они утверждали, что первый куст картофеля вырос на могиле дочери мифического царя Мамерса, которая при жизни по наущению дьявола была распутницей. Следовательно, всякий, кто съест сей «дьявольский фрукт», будет подвержен греховным искушениям и попадет в ад.

Согласно другой версии старообрядцев клубень картофеля («чертова яблока»), как и человек, родждается с головой и глазами. Значит, есть его все равно, что поглощать души человеческие.

Хитрый Тюрго и неповторимый Пармантье

В других странах картофель также изначально не приняли на ура. В Испании в ХVI веке его считали разносчиком проказы. Что неудивительно, ведь испанцы пробовали есть сырые клубни. В Германии после опустошительной Тридцатилетней войны и последующего за ней голода Фридрих Вильгельм I объявил разведение картофеля национальной обязанностью немцев. Крестьянам бесплатно раздавались семенные клубни, в то же время их напутствовали обещанием отрезать носы и уши всем, кто не будет сажать картофель.

Классическим примером стратагемы (введение в заблуждение для достижения цели) стала история о том, как картошка приобрела популярность во Франции. Она была известна в этой стране еще в 1600 году. Долгое время французы воротили нос от «ядовитой индейской затеи». Французские врачи утверждали, что картофель ядовит. А знаменитая «Большая энциклопедия», изданная в 1765 году виднейшими учеными мужами Франции Дидро, Даламбером и другими, сообщала, что этот овощ — грубая пища, годная только для нетребовательных желудков. Переломил же общественное мнение министр финансов Франции Тюрго. Он приказал засеять государственные поля картофелем и поставить вокруг них охрану. «Раз охраняют, значит, что-то ценное», — подумали в народе и повадились ночью воровать «земляные орехи». Именно этого и добивался хитрый Тюрго.

Но еще до министра аналогичным образом приучал французов к картофелю парижский аптекарь Антуан Огюст Пармантье. Вот что пишут В.М. Ковалев и Н.П. Могильный в книге «Русская кухня: традиции и обычаи»: «Будучи в Париже человеком довольно известным, Пармантье был вхож к королю Людовику ХVI, которого сумел склонить на свою сторону. Аптекарь выпросил у венценосца участок песчаной земли под Парижем. Распахав «бесплодную» землю, естествоиспытатель вверил ей драгоценные клубни. Когда картофель достиг зрелости, Пармантье приказал сторожам оцепить поле и близко никого не подпускать. Расчет его оказался верен: любопытные протоптали к полю множество тропинок. Люди хотели увидеть таинственный плод, который столь тщательно охранялся.

На виду у всех Антуан днем выкапывал картофель, а на ночь снимал охрану якобы за ненадобностью, ведь в темноте картошку не видно. Но ночные «гости» все же умудрялись разжиться «запретным» плодом, и в довольно больших количествах.

Урожай Пармантье собирал в присутствии самых знатных людей Франции. Затем он устроил обед, все кушанья которого повара приготовили из картофеля. Даже вино было из картофельной вытяжки. После того как аптекарь съел две тарелки картофеля, король на глазах у всей знати самолично отведал это блюдо. Такая реклама не могла не возыметь действия. Картофель стал быстро распространяться по стране. И уже следующей весной многие французы высаживали его».

В 1771 году Пармантье писал: «Среди бесчисленного множества растений, которые покрывают поверхность суши и водную поверхность земного шара, нет, не может быть, ни одного, которое с большим правом заслуживало внимания добрых граждан, чем картофель».

И Франция благодарна ему. На родине Пармантье в городе Монгидье в его честь был установлен памятник, на котором высечена надпись: «Благодетелю человечества». А на кладбище Пер-Лашез, где похоронен Пармантье, каждый год парижане сажают картофель, и его скромные цветки украшают могилу «Лучшего друга картофеля». Постарались и французские кулинары — они увековечили имя парижского аптекаря особым картофельным супом, которому присвоили название «Пармантье».