Городские фантазии

Записки кота Слэша

Вы когда­нибудь задумывались, как воспринимают нас наши домашние питомцы? О чем они переживают? Как переносят разлуку? Наверняка в их пушистых головах есть немало интересных рассуждений о нас, а в маленьких сердцах много разнообразных чувств…

У моих друзей есть красивый персидский кот Слэш. Так получилось, что друзьям предложили работу за рубежом, и после долгих переживаний на тему «Что же делать с любимцем?» они решили отдать его маме подруги. Однажды, заскочив к ней на чаек, я увидела Слэша, сидящего в глубоком раздумье. Создавалось впечатление, будто умное животное что­то сочиняет. И, если дать ему в лапу ручку и лист бумаги, он напишет рассказ. Возможно, это выглядело бы так…

«Сердце мое ожесточилось, и мне не было жалко старушку, которую я поцарапал. Как бы ласково она ни уговаривала меня пожить в ее доме, я хотел к себе, в тот дом, где все пахнет мной и моими… Как бы их назвать? Родными? Но они не коты, значит, не родичи мне. Хозяевами? Ну, еще чего. Главный в доме — я. Сожителями? Ведь мы живем все вместе… Нет, как­то не очень. Может быть, друзьями? Не очень по-кошачьи. Наверное, всего понемножку. Хозяино­друзьями.

В какой­то особенно знойный день этого жаркого лета вот эти мои хозяино­друзья куда-то исчезли. Я искал в квартире местечко, где можно поваляться в холодке, и не сразу понял, что длинная тирада и бурные слезные объятия со мной означали, что исчезли они надолго.

Ко мне стал приходить соседский паренек. Слышал, кличка его Антон. Он трепал и тис­кал меня, насыпал еду, чесал за ухом. Но мне с ним было скучно. И, поцарапав и пошипев, я от него избавлялся. И продолжал ждать своих. Кушаю, валяюсь, ношусь за мухой и опять жду.

Больше всех я жду Ее. Она так вкусно пахнет! Ее руки мягкие и нежные. Даже когда она вычесывает меня и очень хочется царапнуть и удрать, я терп-лю, чтобы подольше побыть в ее руках. Я так люблю развалиться рядом с ней и урчать от удовольствия, щурясь и нежась. Еще был Он! Он — мой соперник. Всегда следил за мной. Пытался командовать и считал, что я все делаю неправильно. Я уже перестал стараться, чтобы он был мною доволен. Все равно не угодить! Время от времени я предлагал ему разделить зоны влияния и свою зону помечал в разных местах. Он же, находя мои пометки, начинал гоняться за мной. То ли с территорией не соглашался, то ли поиграть хотел. Не понимаю… Но на всякий случай я всегда удирал, так как в руках у него была тряпка.

Вот с кем бы я сейчас поиг-рал, так это с младшей девочкой. Кличка у нее такая приятная — Сашенька. У нее такие быстрые ноги, что я не всегда успевал уцепиться, когда гонялся за ней. Царапал я ее с любовью, нежно! Хотел нравиться, чтобы она почаще баловалась и играла со мной.

Но что­то случилось, и они все сразу куда-то исчезли. Мне стало одиноко и грустно. Поем, посплю, посплю и опять поем. Никакого интереса к жизни! А так хотелось общения…

Через сколько­то лун и солнц меня в темном ящике перевезли к старушке. Запах ее был немного похож на запах моих хозяино­друзей, но в доме пахло иначе, совсем чужим. И я скучал…

Шло время. Сосчитать сколько, трудно — когда скучаешь, все сливается в серую, как цвет моей шерсти, полосу. Но старушка оказалась совсем не плохой, не злой. Кормила меня всякой вкуснятиной, ласково рассказывала разные истории. Она так усердно пыталась мне что­то втолковать, что, кажется, я даже стал ее понимать. Я понял, что меня привезли к ней навсегда. Чтобы я о ней заботился и не давал скучать. Чтобы она не была одинока, потому что мои хозяино­друзья — это и ее хозяино­друзья. Потому что она их бабушка и мама. Им надо работать где­то далеко-далеко. А мы со старушкой должны жить вместе. И ждать, когда они вернутся. Они, оказывается, очень просили меня об этом, когда уезжали…

Ну что ж, раз так просили, я решил: сделаю! И стал привыкать жить со старушкой в ее доме»…

Татьяна МАРКОВА