На все четыре стороны

На все четыре стороны

Сядешь на пенек…

7 декабря, 15.00. Двор недалеко от академии искусств

Раньше нередко ходила на работу, сокращая путь. А пролегал он через дворик Белорусской государственной академии искусств. Спешишь, но обязательно полюбуешься на установленные здесь скульптуры. А через несколько десятков шагов — на замечательный уголок природы. У двухэтажных домиков, расположенных недалеко от вуза, царит почти деревенская идиллия. Растут яблони, сирень, старые тополя и клены. Ранней весной распускаются подснежники, чуть позже ландыши. И не один-два цветка. Голубовато-синими бутонами и белоснежными шапочками прямо под окнами домов украшена целая поляна. Кто-то из хозяев даже поставил рядом небольшую изгородь из прутьев. Видимо, выращивал едва ли не у подъезда петрушку и лучок. Не случайно и птицы в этом уголке всегда пели даже поздней осенью.

Но в последнее время мой маршрут немного изменился. И в тихий дворик, что находится почти сразу за зданием детской библиотеки № 2, мне довелось попасть лишь недавно. Свой некогда любимый район не узнала. От роскошной поросли деревьев остались лишь пеньки. Около них теперь частенько вижу пивные бутылки и обрывки бумаги с остатками какой-то снеди. Похоже, обрезанные стволы используют в качестве своеобразных столиков.

Говорят, осенью тут несколько дней подряд трудились специалисты «Зеленстроя». Не переусердствовали ли вы, господа?..

Городской художник

8 декабря, 17.40. Троллейбус № 29, где-то между остановками «Улица Калинина» и «Универсам «Рига»

На удивление в салоне машины немноголюдно. Взгляд упал на сидящего с краю мужчину лет шес­тидесяти. Небритый, в поношенной старой куртке на несколько размеров больше, в бесформенной вязаной шапке, в черных брюках в полоску, он был чем-то очень увлечен. Присмотрелась: в одной руке незнакомец держал блокнот, а в другой — простой карандаш. Он рисовал чей-то портрет. Как человек, окончивший художественную школу, тут же определила: загадочный пассажир держит карандаш весьма профессионально, а о таких четких штрихах и аккуратных линиях я могла когда-то только мечтать…

От любопытства стала наблюдать за таинственным художником и тем, как на листке бумаги появляется портрет длинноволосой дамы…

На следующей остановке в троллейбус вошли две барышни — мама с дочкой, определила я по их внешнему виду.

Незнакомец отвлекся от своей работы и, щурясь, осмотрел пассажирку помладше. Он тут же начал лис­тать блокнот, отыскивая чистые страницы. На изрисованных листках я увидела множество портретов. Здесь были детские и взрослые лица, мужские и женские. Но что меня поразило: каждый портрет как живой, глаза были так искусно изображены, что, казалось, герои вот-вот захлопают ресницами! Неужели всех их он нарисовал во время поездок в городском транспорте?!

Ответ на этот вопрос получить не удалось. Мужчина выскочил на следующей же остановке, нарисовав лишь линию губ и форму глаз девушки. Возможно, он закончит портрет потом. По памяти… А затем примется за другой, пока его блокнот не превратится в бесценный альбом разнообразных лиц жителей столицы…

Утренний кошмар

9 декабря, 8.25.  Улица Калинина

Спешу на работу, но очень осторожно. Погода в очередной раз сделала финт ушами. Декабрь расклеился, зашмыгал- носом. С неба капает мелкий дождь. Периодически налетает ветер и отряхивает с деревьев бывший иней. Как результат, дороги и тротуары скользкие. С крыш угрожающе скалятся сосульки. Словом, выбор у меня небольшой — опоздать на работу или успеть к травматологу. Решив, что доктору и так работы хватает, медленно скольжу по ледяному пути.

И вдруг слышу: сзади пыхтит какая-то техника. «Наверное, проезжую часть чистят», — думаю, но все же оглядываюсь. Ан нет! По тротуару гордо едет гибрид трактора с экскаватором, занимая почти все пространство. Чудо-техника скребет тротуарную плитку и тут же посыпает ее песком. Дело, в общем-то, нужное и полезное, но… едет эта машина, как в кошмарном сне, прямо на меня. Хотела отойти в сторонку, но свободного места на тротуаре не осталось. Пришлось прыгать в грязный суг­роб на обочине. На работу пришла с мокрыми ногами. Как бы не заболеть…

Любовь к искусству

27 ноября, 18.50. Национальный академический Большой театр оперы и балета

Петр Ильич Чайковский говорил, что балет — самый серьезный жанр искусства. Вволю им насладиться решила в субботний вечер. Предстояло увидеть три одноактных спектакля: премьеру «Тристан и Изольда», а также балеты «Шопениана» и «Пахита».

Зал быстро наполнялся зрителями. Здесь были дамы в вечерних нарядах, их кавалеры в костюмах и галстуках, девушки в коротких юбках, сопровождавшие их юноши в джинсах и растянутых свитерах. Вот такая солянка…

Рядом сидели две женщины лет пятидесяти, со вкусом одетые, аккуратно причесанные. Они внимательно читали программку и походили на истинных ценительниц искусства.

Чуть ниже расположилась небольшая группа итальянцев, а слева — ученики старших классов.

Погас свет, и раскрылся занавес…

Спектакли были чудесные. «Тристан и Изольда» покорил чувственностью, «Пахита» — торжественностью, а «Шопениана» — виртуозным исполнением. Я даже боялась моргнуть, чтобы не пропустить что-то важное. Однако пришлось отвлекаться на незатейливые мелодии мобильных телефонов, которые время от времени разносились по залу. Ведь предупреждай — не предупреждай, все равно найдутся зрители, забывшие выключить мобильник…

И вот закончился последний спектакль. Зал грянул аплодисментами. Но, как обычно, нашлись те, кто поспешно поднялся с места и направился к выходу. Никогда не понимала таких людей: куда они торопятся? Побыстрее забрать верхнюю одежду из гардероба, чтобы не стоять очередь и успеть на автобус?.. 

В числе таких торопящихся были и две мои интеллигентного вида соседки. Стало грустно. Когда-то в одном из интервью народная артистка Беларуси Клара Малышева призналась, что для артиста нет лучшей похвалы, чем аплодисменты зрителей. С этим нельзя не согласиться. Неужели так трудно задержаться на пару минут, чтобы аплодисментами поблагодарить артистов за прекрасную работу?!