Календарь

«»
Декабрь 2010
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
 12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Популярное в номере

Дацзыбао: учи белорусский!

Евгений Крыжановский — человек харизматичный и искренний. В гостях у «МК» он без лишней скромности потребовал печенье к чаю и рассказал, какую фатальную роль в его жизни сыграло обычное тульское корыто

— Евгений Анатольевич, как начался ваш роман со сценой?

— На самом деле очень неожиданно. В одной из книг Константина Сергеевича Станиславского есть фраза о том, что если постановка задела за живое хотя бы одного человека в зале, значит, режиссер, художник и актеры работали не зря. Нечто подобное произошло со мной еще в школьные годы. Я поехал в гости к родственникам в Тулу, и двоюродная сестра отправила меня на спектакль местного драмтеатра. Билет был в первый ряд. Надо сказать, в то время я не очень любил театр. Если по телевизору показывали какие-то постановки, мне они всегда жутко не нравились. Какие-то неестественные голоса, занудные сюжеты… А тут я попал на спектакль по пьесе Островского. Режиссер и художник решили, видимо, убить публику наповал нестандартным решением. Они поставили посреди сцены корыто с водой и закрыли его по бокам тряпками. Получилось что-то наподобие лужи. Актеры, выходившие к зрителям, обязательно в эту импровизированную канаву наступали. Брызги летели во все стороны, в том числе и на меня. Я смотрел, смотрел, постепенно промок и… сошел с ума. В результате вышел после спектакля совершенно другим человеком, чем и подтвердил наблюдения Станиславского.

— Значит, во всем виновато злосчастное тульское корыто?

— Точно. Именно с тех пор у меня поехала крыша, и я решил поступать в театральный. Вообще, должен вам сказать, артисты — больные люди. Они готовы доплачивать, лишь бы им дали возможность выйти на сцену. Конечно, это хорошая болезнь, но уж очень похожа на шизофрению в легкой стадии. Тем не менее я счастлив, что подхватил эту заразу и не могу избавиться от нее по сей день.

— Вы родились в Украине, школу окончили в России. Какие партизанские тропы привели в Беларусь?

— После того как я провалился на вступительных экзаменах в Ленинграде (вообще-то вузы Питера, Москвы, Свердловска и Ярославля были в отношении меня солидарны), одна абитуриентка, дай Бог ей здоровья, посоветовала ехать в Минск. Первые впечатления от белорусской столицы были очень сильными. Меня, конечно же, убил памятник Ленину. Тот самый, что возле филармонии. За свою жизнь я видел разные монументы Владимиру Ильичу, но скульптурная композиция с задумчивым вождем, сидящим на камне, в компании мальчика-скрипача и дедушки-партизана сразила наповал. Только потом я узнал, что это Якуб Колас. Кроме того, меня потрясла всеобщая безграмотность. Как, скажите, можно писать на вывеске «гастрАном»? Или на газетном киоске «БелсаюздруК»? Я понимаю, что БССР друг Советского Союза, но это слово пишется через «г»!

— Чтобы преодолеть безграмотность, выучили «матчыну мову»?

— Пришлось-таки покорпеть. Сначала учил в театральном институте, а потом, когда попал по распределению в Купаловский театр, от корки до корки переписал роман «Людзі на балоце». Просто тупо строчил слово за словом. Помогло! Этот способ, кстати, мне подсказал московский актер Роман Филиппов. Его фразу из фильма «Бриллиантовая рука»: «Дурик, ты зачем усы сбрил?» — помнит каждый. Роман Сергеевич одно время работал в Купаловском и таким же образом учил белорусский.

— Казусы из-за языка во время спектаклей случались?

— На этот счет в театре было строго. Во время культурной революции в Китае издавали специальные листы под названием дацзыбао, где клеймили врагов и отступников. В Купаловском после каждого спектакля печатали свои дацзыбао, где указывали ошибки в произношении и имена проштрафившихся. Поначалу моя фамилия там довольно часто фигурировала, но постепенно я эту напасть преодолел.

— Театр «Христофор» родился потому, что не мог не родиться?

— В середине 1980-х мы с Юрием Лесным, Геннадием Давыдько и другими молодыми купаловцами постоянно участвовали в капустниках. На один из таких спектаклей пришел Владимир Перцов — эстрадный автор, который писал тексты для Клары Новиковой, Ефима Шифрина, Яна Арлазорова и Геннадия Хазанова. Посмотрев нашу постановку и отпустив в ее адрес несколько колкостей, он предложил: «Хотите, научу вас смешить людей по-настоящему?» Мы, естественно, согласились. Первый номер, который сделали вместе с Перцовым, был пародией на Хрюшу из «Спокойной ночи, малыши». Именно тогда я первый раз в жизни увидел истерику в зрительном зале. Люди так смеялись, что вытирали слезы и бились головой о кресла впереди сидящих. С этого номера все и началось. Потом поступило предложение поехать на гастроли в Германию по нашим воинским частям. В ГДР после каждого концерта нас так угощали, что мы себя уже мало помнили. Именно там, в охотничьем домике Геринга на берегу озера, было принято решение создать театр юмора, который впоследствии назвали «Христофор».

— В то время юмор был доходным жанром?

— Еще каким! Билеты на «Христофор» продавались на ура. Но для нас речь о какой-то коммерции не шла. Перед вами сидит самый настоящий дурак, который имел в руках большие деньги и ни во что их не вложил. По тем временам я имел зарплату 600 рублей в месяц, а в стране люди получали 140. Когда вскрыли архивы ЦК КПСС, оказалось, что Брежнев получал 800. Получается, я зарабатывал, как член Политбюро. Это, конечно, было счастливое время. Мы покупали сумасшедшие декорации, суперкостюмы, аппаратуру. Театр «Христофор» тогда насчитывал 36 человек. В коллективе были музыканты, танцоры, рабочие сцены, костюмеры… А сейчас нас пятеро. Сами все шьем, стираем и гладим. Но как бы то ни было, мы создали единственный в своем роде театр в Беларуси. За 25 лет у нас не было ни одного провального спектакля.

— Вы сейчас участвуете в скетч-шоу «Кухня» на ОНТ. Как считаете, это полная калька с российской программы «Прожекторперисхилтон»?

— Сходство — проблема каждого, кто начинает делать что-то новое. В музыке всего семь нот. Мы напишем песню, а кто-то скажет: «У «Битлз» стырили!» И все, ничего не сделаешь. Поэтому то, что молодые ребята на ОНТ решили создать такую программу — только плюс. Если она похожа на какой-то другой проект, это, конечно, минус. Хотя я искренне горжусь тем, что меня пригласили на шоу в качестве первого гостя. Через некоторое время раздался звонок с ОНТ: «Евгений Анатольевич, хотите стать четвертым участником программы?» Сказать, что я в тот момент обрадовался, значит, ничего не сказать. Я подпрыгнул до потолка, но в трубку равнодушным голосом произнес: «Знаете, в принципе можно попробовать». А потом плясал цыганочку возле телефона.

Проект только начинается. Нельзя его строго судить. Сделано всего семь программ. В любом случае, это шоу смотрят многие. Одни с ненавистью, другие с любовью. О «Кухне» много отзывов и разговоров, и, конечно, попасть в такую программу для артиста большое счастье.

— Евгений Анатольевич, завтра Новый год. Пожелайте что-нибудь хорошее читателям «МК».

— С удовольствием. Я хочу заметить, что, несмотря на все кризисы и трудности, которые существуют в нашей жизни, люди должны помнить — оптимисты всегда живут дольше. Хоть на год, хоть на месяц, хоть на один день, но дольше. Поэтому будьте оптимистами, улыбайтесь и обязательно читайте газету «Минский курьер»!

31.12.2010 , , «МК»

Материалы номера