Дорога к храму

Песня Льва

Можно только позавидовать. Его отпели в созданном им храме, который он назвал своей лебединой песней

Говорят, в лучший мир люди чаще всего уходят в дни, близкие к дате их рождения. А ему словно суждено было дождаться момента, когда любимое детище сможет принять его. Когда от архитектурного шедевра оно дорастет до Храма, в котором звучит молитва. И зодчий, отметивший в июне минувшего года 81-й день рожденья, дождался: 19 декабря 2010 года освятили первый из приделов Всехсвятского и впервые отслужили там литургию. А 29 декабря — первое отпевание. Молились за душу усопшего раба Божьего Льва. Случайное сов­падение? Но разве у Господа что-то может быть случайным?..

В одном из интервью Лев Николаевич поведал, что в архитектуру его привел случай. В самом деле? Он собирался стать потомственным корабелом, как отец. После десятилетки в 1948 году отправился из родного Очакова в Николаев поступать в кораблестроительный институт. Приняли с распростертыми объятиями, даже пообещали устроить в интернат. В тот же день он случайно (?!) наткнулся на объявление: в Одесском инженерно-строительном набирают будущих архитекторов. Словно током ударило. Зашагал назад в приемную комиссию и потребовал вернуть документы. Сотрудники были в шоке — жаль отпускать такого парня. Но уж больно он оказался настойчив, пришлось бумаги отдать.

Архитектурный окончил с отличием в 1954 году. На распределении предлагали Киев, Ленинград и даже Москву. Выбрал Минск. Рассуждал просто: город в войну разрушен чуть не до основания, следовательно, у молодых зодчих будет достаточно интересной работы.

И работы действительно оказалось немало. В институте «Минскпроект», выполнявшем почти все заказы города, трудился 37 лет. Вот лишь основные объекты, возведенные по проектам Льва Погорелова: гостиницы «Турист», «Октябрьская» и «Беларусь», здание института «Минскпроект», автовокзал «Восточный», Концертный зал «Минск», станции метро «Московская» и «Пролетарская», жилой дом на улице М. Танка (красный дом), здание Минского епархиального управления, Дом милосердия, храм в честь Всех Святых.

Церковная тема возникла в его творчест­ве в начале 1980-х годов.

— Появление этой тематики опять же случайно (?!), — рассказывал архитектор. — Однажды меня пригласил директор института: «Пришел заказ на проектирование религиозного строения — Епархиального управления. Мы посоветовались и решили доверить его вам». Почему мне? «Ну-у, вы любите природу, вы не член партии…»

В советские времена боялись браться за такие заказы, но он согласился и работал с удовольствием. Подобных объектов ни в Минске, ни в Беларуси не существовало, и опыта их сооружения ни у кого не было. Новые храмы тогда не возводили, да и старые еще не собирались возвращать церкви. Фасад здания Минского епархиального управления на пересечении улиц Раковской и Освобождения Лев Погорелов спроектировал в форме клобука — монашеского головного убора с крестом. Разглядели ли чиновники сходство, трудно сказать. Но поместить крест над входом все-таки не разрешили.

— Прихожу на работу, а в вес­тибюле у доски объявлений собрались сотрудники, поглядели на меня и отошли, — вспоминал Лев Николаевич. — Читаю: Погорелову выговор за превышение сметной стоимости здания епархии. А ведь уложился копейка в копейку! Я к директору: «Какое превышение?!» Тот в ответ: «Ну надо было вам дать выговор. Пришлось».

А позже сам владыка Филарет предложил Льву Погорелову спроектировать церковно-социальный комплекс, включающий храм и Дом милосердия. Место выбрали близ улицы Калиновского. С будущим настоятелем прихода священником Федором Повным ездили в Германию, осмат­ривали подобные сооружения. Пришли к выводу: церковь и Дом милосердия надо строить раздельно.

В «Минском курьере» за октябрь 2008 года в проекте «Летопись. Храм нашей памяти» протоиерей Федор Повный вспоминает:

«Задача, которую я видел перед собой и поставил перед Львом Николаевичем, заключалась в следующем: объединить в одном архитектурном образе историческое прошлое и настоящее, указать правильный духовный ориентир в будущее… Я позвал архитектора в Лейпциг в Свято-Алексиевский храм-памятник Русской славы, где в то время проходило мое служение. Он приехал с папкой своих предложений (на листах формата А4) с уверенностью, что какое-либо из них подойдет. Я все посмотрел, но не увидел нужный образ. Погорелов, помню, удивился: «Как не подойдет? Здесь же столько!» И я предложил на следующий день посетить богослужение в Свято-Алексиевском храме-памятнике, послушать историю о нем и подумать, какой же образ должен все-таки стоять за понятием храма-памятника…Что-то он рисовал, набрасывал, а потом попросил оставить одного. Мы с супругой, матушкой Еленой, на целый день оставили его в нашей квартире на 14-м этаже. А когда вечером пришли, в очень приподнятом настроении Лев Николаевич сказал: «Я нашел образ!» Этот образ, практически не изменившись, лег в основу храма-памятника в Минске. Вот так между небом и землей в прямом и переносном смысле родился образ будущего храма»…

Чтобы создавать такие объекты, нужно быть глубоко верующим человеком, не сом­невались журналисты.

— Не могу сказать, что я всегда был глубоко верующим, — отвечал Погорелов, — но никогда не относился к религии отрицательно. С детства родители говорили о Боге. А к вере меня приблизило знакомство с владыкой Филаретом.

…Когда начали возводить храм-памятник в честь Всех Святых, зодчий решил: «Больше ничего проектировать не буду. Это мой любимый объект, моя лебединая песня».

И пока красавец Всехсвятский будет стоять на нашей земле, в нем на каждой службе станут возносить молитву «о блаженных и приснопамятных создателях святаго храма сего».

О вас, Лев Николаевич!

Вечная память.