На все четыре стороны

На все четыре стороны

Тернистый путь к знаниям

11 января, 7.45. Жилой район Восток

Выходим с дочкой из дома и направляемся в гимназию. Идти недалеко — всего лишь половину двора. Но сегодня преодоление этих метров затруднено: тротуар­ная плитка покрылась тонкой наледью. Видно, дворники забыли посыпать ее песком. Или он закончился возле нашего 13-го подъезда. И, как назло, именно в этот момент отключаются уличные фонари…

Главная проблема впереди. Напротив арки нам нужно пересечь дворовой проезд, в это время суток больше смахивающий на оживленную магистраль. Задумчиво стоим на обледенелом тротуаре. На макушке сугроба, как взъерошенные воробьи, топчутся еще несколько воспитанников начальной школы. А родители-водители в это время выясняют, чье авто проедет по двору первым. Между тем, на каждом родительском собрании их просят не заезжать во дворы жилых домов — не так уж сложно пройти сотню метров пешком! Увы, судя по всему, просьбы педагогов, влетев «автородителям» в одно ухо, следуют дальше транзитом…

Во время капитального ремонта нашего дома со стороны улицы оборудовали гостевые стоянки, воспользоваться которыми теоретически могут и те, кто привозит детей в гимназию на машине. К сожалению, и здесь не без проблем. Сегодня рассмотреть мини-парковки под слоем снега не представляется возможным. Объект еще не сдан в эксплуатацию? Или не определена его ведомственная принадлежность, а соответственно, нет ответственного за очистку стоянки от снега? Неизвестно.

А пока жители дома, пробираясь по утрам кто к гимназии, кто к остановке общественного транспорта, мечтают о не таких уж фантастических вещах. О зебре, о знаке, запрещающем постороннему транспорту въезд во двор, о «спящих полицейских»… Может быть, стоит по утрам приглашать во двор инспектора ДПС? Глядишь, и автолюбители привыкнут к порядку.

Лежит — значит пьяный?

24 декабря, 16.05. Перекресток улиц Ваупшасова и Солтыса

На тротуаре лежит человек. Люди брезгливо обходят его. Подхожу поближе и понимаю: ему плохо. Мужчина лет 50 без сознания лежит на снегу, сотрясается в судорогах, изо рта идет пена. Звоню в скорую. В первую очередь диспетчер интересуется, не пьян ли потенциальный пациент.

– Не знаю. А если пьяный, так что, ему помогать не нужно?

Видимо, мое возмущение возымело действие, и диспетчер стала фиксировать вызов. В это время возле несчастного собралась небольшая компания: девушка и четыре парня. Вместе мы решили дожидаться скорой. Остальные прохожие вели себя по-разному. Многие пробегали мимо, некоторые бросали: «Скорую вызвали?» — и шли по своим делам. Кто-то брезгливо восклицал: «Да он же пьяный!» Две сердобольные женщины предложили дать человеку валидол и, потоптавшись немного, ушли.

А мы все ждали… Минут через 20 наш подопечный пришел в сознание. Молодые люди, спросив, где бедолага живет, поддерживая мужчину, направились к его дому. В этот момент на горизонте появилась скорая. Через 30 минут после моего звонка.

Вместо дома несчастного проводили к машине скорой помощи. Мы наперебой стали описывать медикам поведение «пациента» во время приступа, но нас оборвали на полуслове. Обратились к мужчине:

– Вы сегодня алкоголь употребляли?

– Нет.

Дался им всем этот алкоголь!

– А вчера?

– Да…

– А позавчера?

– Нет…

После этого диалога свидетелей попросили расходиться, а пациента посадили в машину.

Я шла домой и думала о том, до чего же черствыми, нетерпимыми и предвзятыми бывают люди. Логика железная: лежит — значит пьяный, пьяный — значит пусть себе лежит… Интересно, сколько людей в Минске не дождались помощи только из-за того, что плохо им стало посреди улицы?

Несуны

11 января, 18.20. Столичное кафе

До встречи оставалось 40 минут. Вместо прогулки по магазинам решил зайти в кафе и выпить чашечку кофе. Сел за барную стойку и стал наблюдать за процессом приготовления. В это время зашла женщина и поинтересовалась у официантки, где у них находится уборная.

— И часто вы пускаете прохожих в туалет? — поинтересовался я у бармена Оксаны.

— Почти всегда. Если человек вежливо попросит, то и отказывать неудобно. Правда, некоторых приходится не пропускать: бомжей, пьяных и… бабулек.

— Бомжи ясно, пьяные тоже понятно. А бабушки почему под запретом?

— Воруют, — покраснев, ответила Оксана. — Уносят в своих сумочках туалетную бумагу, бумажные полотенца, салфетки. С мылом вообще беда: твердое заворачивают в бумагу, а жидкое сливают в припасенные баночки.

Оказалось, что туалет в кафе — самое незащищенное место. Камеру наблюдения установить, сами понимаете, нельзя. Возмущения будет больше, чем пользы, а после каждого ходить и проверять невозможно.

— Бывает, ворует и солидная с виду публика лет по 30—40, — продолжила Оксана. — Может, это еще не вывет­рилась советская привычка «нести с завода каждый гвоздь»? Кто-то умудрился украсть баллончик из автоматического освежителя воздуха. У нас высокие потолки, больше трех метров, а установка висит под самым потолком. Достать можно только с помощью стремянки. Но умудрились залезть и украсть. А месяц назад работа кафе была почти сорвана. Кому-то приглянулась кнопка слива с унитаза…

А через инструкцию не перепрыгнешь…

10 января, 8.00. Кассы железнодорожного вокзала

Утром возле касс немного людей. Работают три-четыре окошка, и в каждое очередь в два человека.

— Мне на ближайший до Москвы, — обращается мужчина к кассиру.

— Ближайший через полчаса.

Мужчина протягивает в окошко пас­порт гражданина РФ и 50 тысяч белорусских рублей.

— Вот, оформляйте, а я пока спущусь к обменнику.

— Не положено, — резко возразила кассир, — давайте всю сумму сразу.

— Я заплачу, только придержите билет, — говорит мужчина, — мне срочно надо в Москву. Осталось всего три места. У вас и паспорт, и залог останутся. Если хотите, могу российскими рублями рассчитаться. Я не виноват, что с самого утра в обменник такая очередь.

— По инструкции я не могу так поступить. Вначале поменяйте деньги, а потом покупайте билет. Следующий! — сказала как отрезала кассир и начала оформлять билеты девушке, которой надо было в Брест.

Мужчина попробовал купить билет в другой кассе — результат тот же. С грустным видом отправился к обменному пункту и там попросился без очереди поменять деньги. Не знаю, чем закончилась история, но надеюсь, что билет до стольградной все-таки дождался этого пассажира.