Мы и дети

Переходный возраст: спасайся кто может!

Тактика поведения для родителей подростка: как не стать врагом номер один для своего ребенка, столкнувшегося со всеми «сюрпризами» переходного возраста?

Окончание беседы с психологом Ольгой Исаевой о том, как пережить кризисное время и сохранить дружбу с собственными детьми (начало в «МК» № 7 от 26 января).

Пить или не пить

— Есть еще одна угроза: в 13-14 лет многие уже пробуют алкоголь.

— Застраховать ребенка от этого вы не сможете. Но в ваших силах не создавать ажиотажа вокруг темы. Принцип все тот же: если в семье взрослым можно немного выпить, но есть жесткое табу для подростка («Ты еще маленький, тебе нельзя!»), то алкоголь становится искусительным плодом. И чадо обязательно дорвется до выпивки, причем вы узнаете об этом последними. Поэтому задача родителя — выработать у ребенка спокойное отношение к алкоголю. Если вы сидите за праздничным столом с бокалом вина и подросток просит попробовать, не говорите: «Это только для взрослых», не будите интерес. Объясните, что на вкус вино не так приятно. Предложите сок. Если ребенок настаивает, дайте глоточек. Детям вино действительно кажется невкусным, и если оно не под запретом, то вряд ли вызовет дополнительный интерес. Если же вы не пьете вообще и за этим стоит определенная философия, очень важно поделиться своими мыслями с ребенком.

— А не лучше ли, чтобы чадо вообще ничего не знало о спиртных напитках?

— Такая тактика распространена в православных семьях, православных школах. Кажется, что лучше спрятать ребенка от соблазнов мира, и он вырастет благочестивым человеком. Но соблазнов из мира не изъять, а подросток не будет готов ко встрече с ними. Важно не столько уберегать ребенка от соблазнов, сколько быть рядом, когда он начнет с ними знакомиться. Говорите с ним о своих опасениях по-дружески. Если кто-то из знакомых сильно пьет, не скрывайте, что это болезнь, пусть подростку будет ясна причинно-следственная связь между алкоголем и алкоголизмом.

Авторитеты

— Многие ваши советы воплотимы в жизнь при условии, что родители сохраняют авторитет в глазах ребенка. Но пока у того переходный возраст, разве он будет слушать, разве родители — авторитет?

— Родители могут и должны быть авторитетом для своих детей. Но, к сожалению, удается это не всегда. Дело в том, что в подростковом возрасте ребенок делает важное для него открытие — оказывается, у него есть свой внутренний мир, и он чрезвычайно интересен. И если родителям нет до этого дела (а часто именно так и бывает: мы стремимся одеть, обуть, накормить и прочее, а поговорить, например, по душам — ну, если будет время), то у них крайне мало шансов сохранить свой авторитет. Дети не прощают такого невнимания к себе, и именно из-за того, что остро начинают понимать: внутреннее важнее внешнего. Они видят себя изнутри, свою сущность, мысли, черты характера… Им хочется этим поделиться. А не с кем. У родителей одно на уме: «Уроки сделал? Ботинки почему не убраны? Ты мусор вынес?»

Чтобы сохранить родительский авторитет, нужно поддерживать с подростком доверительные отношения, и самим жить интересной жизнью.

— Доверительные отношения? В переходном возрасте?

— Если у вас не было доверительного общения на протяжении 13-15 лет, и в один прекрасный вечер вы решили поинтересоваться, что же там чадо пишет в дневнике, то реакция будет резкой. Но идти на контакт все же надо. Здесь есть беспроигрышный прием, который любят использовать манипуляторы: люди откроются вам, если вы начнете открываться им. У вас за плечами жизнь, вы тоже были в переходном возрасте, пробовали первую сигарету, писали на заборе или нецензурно ругались… Вспоминайте, что вы чувствовали, о чем переживали, и делитесь с ребенком. Конечно, не стоит рассказывать подробностей, как вы напились, но ваш опыт проживания кризисных ситуаций для него гораздо интересней, чем истории из книг. Ребенок часто не видит в родителе человека, потому что мы усиленно его прячем, оставляя на поверхности только то, что можно назвать машиной по жизнеобеспечению. И когда мама или папа начинают постепенно открываться, когда оказывается, что у них тоже была молодость, разочарования и влюбленности, то ребенку становится понятно, что родители у него — люди, с ними можно иметь дело.

Например, владыка Сурожский Антоний все свои истории начинал словами: «Знаете, был со мной такой случай…». Он никогда не говорил в лоб, что нужно делать, а чего нет. Он рассказывал о своем личном опыте, о своем переживании Бога. Думаю, мы должны брать с него пример.

А вам жить интересно?

— Вы говорите, родители должны быть интересными людьми и тогда будет к ним уважение. Что имеется в виду?

— Часто, становясь родителями, мы перестаем интересоваться собственной жизнью. Первые годы после рождения ребенок забирает столько внимания, что у мамы не остается сил ни на какие книги, кроме детских, а папа ничем не успевает интересоваться, кроме работы и обеспечения семьи. Дети растут, как и их запросы, и мы, взрослые, привыкаем к чисто технической функции — накормить, одеть, обеспечить… И ничего сверх того, чем мы должны заниматься как родители. Так мы отчасти перестаем быть собой. Но когда родитель превращается в круглосуточного воспитателя и теряет свою личность, он перестает быть интересным ребенку. Тем более подростку. Ведь первый вопрос, который он задает в ответ на наши претензии: «Ну а вы-то что? Требуете, чтобы я книжки читал, а сами-то читаете? Вы хоть чем-то интересуетесь?» И это серьезно.

— Но откуда родителю, который приезжает с работы выжатым лимоном, готовит ужин, проверяет уроки, взять время на увлечения?

— А это вопрос приоритетов. Среди моих знакомых есть несколько профессорских семей. Приходишь к ним в дом: много книг, которые не умещаются в шкафы и лежат повсюду — на полках, стульях, подоконниках… Какой уж тут порядок. В этих семьях часто нет обеда, практически никогда нет ужина, а в холодильнике то, что сын-подросток успел купить по дороге из школы. Ведь в итоге ребенок сам начинает делать то, чего ему не хватает. Он знает: дома нет еды, мама придет после лекции в десять вечера, ее тоже надо накормить, ведь она же сама себе ничего не приготовит, да и сил у нее нет. Поэтому он сам купит еду, приготовит, поможет по дому, и у них с мамой вечером будет время поговорить.

Женщина часто видит свое материнское предназначение в обеспечении быта, но зачастую в таком объеме этот быт и не нужен. И начинаются обиды, что муж отказался ужинать (ел на работе), хотя она старалась, сил не жалела. Как только вы решите для себя, что вам важнее — быт или что-то большее, тут же появится время на личные интересы.

— Думаю, проверку себя нужно начать с вопроса: приносит ли мне радость моя собственная жизнь?

— Очень полезный вопрос. Если ваш ответ «да», то в целом все у вас в порядке. Если же никаких страшных событий не произошло, а вы злитесь и унываете, — пора что-то менять. Часто причиной уныния становится загнанность, усталость. Значит, пора остановиться. Всех денег не заработать, да и то, что есть, мы на тот свет забрать не сможем, а завтрашнего дня может и не быть! Помните, как сказано у Булгакова: человек смертен, и что еще хуже — внезапно смертен.

Если же дело в раздражении на жизнь, что она так устроена, то помните: это ваша жизнь, кроме вас самих, никто ничего в ней изменить не сможет. Ищите отдушину, вспомните, какие интересы были у вас в юности… И еще важно понимать, что именно те родители, которые воспринимают жизнь как радость, вернее станут для детей настоящим авторитетом. По одной простой причине — за такими людьми действительно хочется расти.

Алла МИТРОФАНОВА, журнал «Фома»