Календарь

«»
Февраль 2011
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28  

Популярное в номере

Тот самый Жбанов

В детстве он играл в солдатиков, которых лепил из пластилина. А сегодня город играет с его бронзовыми человечками. У нас в гостях скульптор Владимир Жбанов

— Владимир Иванович, может, это ваша фамилия определила профессию? Жбан — изделие гончара, который тоже в какой-то мере является скульп­тором…

— Вы недалеки от истины. Мои дедушка и бабушка родом из российской деревни Выселки — это 300 километров от Пензы. В эту деревеньку Екатерина II ссылала политических и всяких неугодных подданных. Поселенцы в основном занимались сельским хозяйством и гончарным ремеслом. Мои предки, как выяснилось, лепили жбаны. Отсюда и фамилия. Вот и у меня через несколько поколений проявилась тяга к лепке. Хотя желания сесть за гончарный круг так и не возникло.

В детстве я постоянно лепил солдатиков из пластилина. А после 8-го класса с мамой поехал в Минское художественное училище, подумал: вдруг получится поступить. В секретариате спросили: «В какой художественной школе учится ваш мальчик? В обычной? Тогда ему будет сложно». Да я и сам, когда увидел, что учащиеся рисуют всякие кубики, носы, лепят «розетки», расстроился, решил, что у меня ничего не получится. Но в училище все же поступил.

— В художественное училище прошел как самородок. Из 25 человек таких брали только пять. А на последнем экзамене, по композиции, и вовсе удивил комиссию: слепил лошадей, тачанку, оказалось, что сделал почти копию с легендарной тачанки в Каховке, которой я никогда не видел. В учебе, правда, немного разочаровался, на втором курсе даже стал получать двойки… Но на третьем появилась натурщица, рисовать ее было куда интереснее, чем всякие яблоки, уши. А после училища едва не стал военным.

— Из художников в курсанты?! Почему?

— В 19 лет я влюбился в девушку, которую увидел в троллейбусе. В то время как раз зачитывался Ремарком. Незнакомка мне показалась вылитой Патрицией Хольман из «Трех товарищей». Поехал с ней до конечной остановки. Полгода мы встречались, а потом расстались. Я был зеленый пацан, а за ней ухаживал взрослый мужчина, приглашал в рестораны… Чтобы доказать любимой, что я ее достоин, подал документы в Львовское военно-политическое училище. Получил вызов на 4 июля, а 26 июня была защита дипломов в художественном училище. Мама очень переживала из-за моего решения. Посоветовалась с председателем комиссии художником Петром Крохалевым. Тот ужаснулся: «Да вы что! Художник морально не потянет военную службу. Сразу сопьется. Отговаривайте!» Тогда я решил податься в актеры, даже прошел прослушивание на театральный факультет. Но опять вмешалась судьба в лице все того же Крохалева. Он был председателем приемной комиссии в театрально-художественном институте. В итоге стал скульптором. Потом армия, Афганистан, возвращение домой, поиски себя. До 44 лет меня никто не знал. Работал преподавателем в художественном училище, делал памятники…

— И тут вмешался Его величество случай…

— Да. Была пятница. Мы с женой возвращались от тещи, немного поссорились. Я ушел в мастерскую и со злости вылепил «Незнакомку» — даму на скамейке. Поставил миниатюру на полку. Ее увидел один знакомый художник и предложил отлить в бронзе. Сказал, что в Америке такие пользуются спросом. Я отмахнулся, мол, денег нет. А через какое-то время еду к железнодорожному вокзалу, в магазин, чтобы вместе с женой помочь теще выбрать сапоги…

— Все-таки ключевую роль в вашей судьбе сыграла теща!

— Да уж! (Смеется.) Шел я через Михайловский сквер и встретил скульптора Светлану Горбунову с каким-то седым мужчиной. Тот все пальцем по сторонам водил. «Ой, а вот и Володя Жбанов! Слушай, у тебя есть что-нибудь интересное?» — спросила Светлана. И тут я обнаглел: «Есть, и много чего!» «А могу я посмотреть? — поинтересовался ее спутник, это был архитектор Борис Юртин. — Мы хотим установить скульптуру в этом сквере». Я предложил прийти в мастерскую через пару дней, а сам, забыв про тещины сапоги, бросился лепить всяких бабок-ежек, сов, вурдалаков. Мне казалось, что они отлично впишутся в Михайловский. Но взгляд архитектора остановился на запылившейся «Незнакомке». На следующий день был просмотр эскизов в горисполкоме, кроме меня участвовали еще три скульп­тора. Чуть в обморок не упал, когда выбрали мою работу. С «Незнакомки» в 1998 году и началась вся эта эпопея.

— А что же ваша возлюбленная из троллейбуса?

— Спустя много лет я ее встретил в библиотеке, где она работала. Удивилась: «Ой, Володя! А я тебя по телевизору недавно видела…» Она вышла замуж за того своего поклонника, но быст­ро в нем разочаровалась.

Вернулся, валацуга!

— Обижаетесь, когда вас называют придворным скульптором Минска?

— Такой вопрос в ушах уже более 12 лет. Один молодой коллега как-то упрекнул: «Вы забили эту нишу, никому в нее не влезть!» И если появляется новая парковая скульптура, ее почему-то приписывают мне. Ту же «Бабку с семечками», что на ступеньках Комаровки. А ведь это работа скульптора Олега Куприянова. Просто я попал в струю. Городу тогда нужны были жанровые вещи — с юмором, с какой-то интересной историей. Ведь каждая скульптура — это своеобразный рассказ. Не спорю, столичные власти поспособствовали моему авторитету, плюс меня раскрутили средст­ва массовой информации. Хотя после «Незнакомки» был год тишины. Потом умер кинопродюсер Владимир Галынский. Он еще при жизни заказал мне свою шуточную скульптуру, хотел установить ее в Минске, но не успел. Его родственники хотели распилить ее и продать на переплавку. Мы вместе с режиссером Борисом Берзнером пошли к главному архитектору города и предложили подарить скульптуру городу. Деньги-то за работу Галынский заплатил. Так в Михайловском появился «Прикуривающий».

Я, кстати, пытался уйти от своей скульптурной манеры, поменять почерк. Вот, например, в прошлом году делал эскиз композиции «Семья» для ЦУМа. Работа уже в литье, в апреле будет установлена. Вылепил символические фигурки без черт лица. Но руководство универмага мою идею не поняло: «А где глаза, губы, нос?» Пришлось слегка приблизить к натуре. Я вообще сторонник реалистичности в искусстве.

— Были ли курьезные случаи, связанные с вашими скульптурами?

— И не один. «Прикуривающему» хотели вначале вставить в пальцы бронзовую сигарету. А потом я подумал: «Зачем? Ведь прохожие тогда не смогут поиграть со скульптурой». И вот как-то наблюдал такую картину: бомж взял из бронзовой руки сигарету и сказал: «Спасибо, мужик! Всегда выручаешь». А еще мне звонили домой: «Прекратите пропагандировать курение!» — «А вы кто?» — спрашиваю. «Я пенсионер, всю жизнь борюсь с никотином». «Что вы! — отвечаю ему. — Я совсем не призываю к курению, наоборот, я как бы говорю прохожим: «Хотите бросить курить, отдайте сигарету Железному!»

В Лиде устанавливали моего «Командированного». А тут как раз группа россиян приехала. Смотрю, подбегает к скульптуре полная такая тетя, обнимает и говорит: «Ой, вернулся, валацуга!» Так за ним это прозвище и закрепилось.

На Комаровке к моему «Фотографу» подходит мамаша с сыном. Мальчишка бьет его по шляпе, потом залезает на плечи, по голове дубасит… «Что это у вас ребенок какой-то агрессивный?» — спрашиваю у женщины. «Да он развивается…» — отвечает. «А почему он развивается на скульптуре?» А она мне: «А в Европе так модно!»

И вот еще. «Даме с собачкой» в очередной раз оторвали зонтик. Привариваем его на место. Подходят охранники рынка. Один говорит: «Ох, смешат нас ваши скульптуры. Вот недавно студента поймали. В шляпу «Фотографа» нужду справлял. Мы ему: «Ты что делаешь?» А он: «А больше некуда!» Архитектор меня в бок толкает: «Я же говорил: наклонить шляпу надо было».

Им бы молоко за вредность

— Часто недовольны своими работами?

— Бывает. Самое страшное, когда они уже стоят в бронзе. А жена еще масла в огонь подливает: «Я же тебе говорила!» Она строгий цензор. Не льстит мне. Но если говорит «хорошо», значит, скульптура действительно удалась. Вообще с коллегами по цеху сложно советоваться по поводу своих работ. Вот и на художественном совете, считаю, не должны присутствовать одни профессиональные художники, пусть будут журналисты, искусствоведы, историки. Иначе совет сводится к выяснению отношений: один скульп­тор видит так, другой этак. Конструктивного диалога не получается.

— С какими еще трудностями приходится сталкиваться творцу в наше время?

— Главная проблема — продать свое творение. Конкуренция, разные чиновничьи проволочки плюс ценовой фактор. Многие заказчики, когда слышат сумму, возмущаются: «Да вы что! Мы на эти деньги лучше автобус купим». А ведь в стоимость входит не только гонорар автору, но и работа форматора, литейщиков, материалы.

— Не было желания сделать скульптуру из необычного материала?

— Как-то хотел сделать композицию из стекла — мужчину и женщину, чтобы через одну фигуру можно было увидеть другую. Но потом все-таки оставил эту затею. Для меня главный материал — бронза. Дерево, камень — не мое.

— Творческий поиск, создание новых вещей у художника нередко связаны с алкоголем…

— Не считаю, что спиртное является каким-то допингом для художника. Не получается произведения искусства на пьяный глаз! Нельзя сказать, что все люди искусства — алкоголики. Среди художников, скульпторов немало трезвенников. Как оправдательный момент — в человеке накапливается умственная усталость. Выпил бокал-другой вина, и появляется какое-то чувст­во свободы. Но запой для творческого человека — это страшная вещь! Раньше я смеялся, пока сам не столкнулся. Ты просто выпадаешь из реальности.

— А каким еще профессиональным болезням подвержены скульпторы?

— От постоянной нагрузки страдают суставы. Ведь скульптор все время на ногах. В запале двигаешь двухметровую фигуру, и тут же позвоночник напоминает о себе. Зрение садится. Да и нервной системе достается. Словом, профессия вредная.

Где искать золотой трилистник?

— Чем увлекаетесь кроме скульптуры?

— Люблю музыку, кино, животных. Недавно купил огромного попугая. Оказалось, что он еще птенец. Самый страшный его недостаток — орет как резаный. Внуки убегают. Пока точно не знаем, самка это или самец. Назвали Мусей. Попугай был давней моей мечтой. В детстве я был помешан на книге «Остров сокровищ». Знал почти наизусть. Даже сочинение по ней писал. Причем придумал продолжение романа. Помните, повар спрыгивает в ялик и убегает с сокровищами. В своем рассказе я написал, что он потом вернулся на Большую землю и встретился в таверне с повзрослевшим Джимом. Они купили корабль и отправились в кругосветное путешествие. А Джон Сильвер стал мне практически крестным отцом. Мне он казался таким красивым, умным, ярким. Мысленно с ним советовался. А ведь по сути он авантюрист, подлец. В жизни я потом встречал людей такой породы. Тем не менее он остался моим любимым героем, я даже вылепил его скульптуру, мечтал установить ее в детском парке. Но не получилось.

— Где еще хотели бы увидеть свои работы?

— Сейчас как раз обсуждаю одно место. Неподалеку от Острова слез находится загс. Хотел бы там поставить свою Золушку в стареньком платье, рядом огромная тыква и туфелька валяется. Ведь все невесты в некотором смысле золушки…

— Над чем сейчас работаете?

— Делаю фонтан «Золотой трилистник» для Молодечно к празднику «Дожинки-2011». Знаете, как выглядит этот цветок? Я нашел образ. Это ведь сама любовь цветет! Из трилистника выходит обнаженная Ева и уводит своего суженого. А вокруг в фонтане венки плавают. Фигуры высотой 2,6 метра. Мой эскиз одобрен властями Молодечно и Миноблисполкомом к исполнению. Делаю рабочую модель. Еще леплю «Сапожника» в стиле начала прошлого века — это российский заказ для фирмы, торгующей обувью. А журналистам я бы предложил такую скульптуру — огромная печатная машинка, из которой вылезает страница с будущей стать­ей. Конечно, вы сейчас набираете текст на компьютере, но машинка все равно остается символом.

18.02.2011 , , «МК»

Материалы номера