Я здесь живу

Ласка в одну лошадиную силу

Большой город — целая планета людей. Обычно мы смотрим на нее и как бы видим всех и сразу. А как иначе? Каждому человеку в глаза не заглянешь. Нет на это времени. И все-таки, согласитесь, иногда надо приближать изображение. Ведь мы, горожане, нередко катастрофически не замечаем и не понимаем друг друга

Прошлая суббота. Иду к остановке общественного транспорта возле Комаровского рынка. Впереди меня в том же направлении молодой человек тащит на себе упаковку со сложенной детской кроваткой. Ее он только что приобрел в мебельном магазине. Вспоминаю, что когда-то давно я и сам в этом же мебельном сделал такую же покупку и потом героически кантовал ее до остановки. Дело было молодое, автомобилем еще не обзавелся, а кроватку надо было срочно доставить домой. Вспомнил я все это и решил парню немного помочь — догнал, и, взявшись с двух сторон, мы понесли покупку вместе. Пока шли к остановке, молодой человек поделился своими новостями: мальчик, 3.600, завтра будет дома.

А далее везение для него временно закончилось. Когда на остановке парень попытался с моей помощью загрузить кроватку в автобус, горожане проявили полное непонимание: «Куда прешь?!» И не пропустили! Все дружно впрыгнули в салон, а молодому человеку оставили только место на ступеньках, где он со своей ношей поместиться не мог. Между прочим, кроватка была упакована так, что каждый видел, что это за вещь, и все знают, по какому поводу она покупается. Тут бы народу и расступиться…

Еще примеры? В ту субботу с остановки возле Комаровки я должен был отправиться в один из окраинных кварталов на встречу с читательницей газеты. На прошлой неделе она обратилась в редакцию с просьбой помочь разобраться в одном важном для нее деле. Марина Подскребкина — индивидуальный предприниматель. У нее, горожанки, есть лошадь по имени Ласка, и на ней молодая женщина катает верхом детишек. «Живу в Московском районе, — говорила она, когда звонила в редакцию. — Мне разрешено катать детей только в сквере рядом с проспектом Газеты «Правда», вдоль речки Мухля, и в старом яблоневом саду. Но в саду почти нет посетителей, а в сквере работают и другие такие же предприниматели, ездоков на всех не хватает. Московский район большой, и есть в нем еще места, где можно было бы катать детей, но разрешения мне не дают. А ведь городским ребятам, не умеющим отличить лошадь от коровы, поездки верхом очень полезны».

И вот я встретился с Мариной. Мы шли вдоль речки, на меня ревниво посматривала кобыла Ласка, а в седле сидел очередной малолетний джигит…

В 16 лет Марина начала заниматься в конном клубе в Лошице. Потом в этом же клубе работала. А когда клуб из Лошицы переехал, она эту страничку своей биографии вроде бы навсегда закрыла. Но тут случилось неожиданное. Однажды ночью возле Червенского рынка кто-то из минчан заметил беспризорную лошадь. Как она там оказалась — загадка. Минчанин вызвал работников МЧС, те прибыли, поймали животное и стали обзванивать конные клубы. И в конце концов телефонный звонок раздался в квартире Марины, хотя к тому времени она в клубе уже не работала. Женщина бросилась спасать животное. Куда его пристроить? Начала обходить частный сектор — нет ли у кого пустующего сарая? Сейчас Ласка «квартирует» в сарае у бабули, которая денег за это не берет, но Марина помогает ей по хозяйству.

У нее заканчивался второй декретный отпуск, и надо было думать о трудоустройстве. Решила, что будет катать на лошади детей, и оформилась ИП.

Между прочим, не такое уж прос­тое это дело. Лошадь надо не только поить, кормить, чистить. Нужно знать, когда добавить в рацион льняное семя, а когда — чеснок с подсолнечным маслом. Своевременно делать прививки, анализы. Каждые три месяца следует получать в администрации района разрешение на продолжение работы. Выправить на животное паспорт — 50, а паспорт с результатами ДНК — 250 у.е. Уздечка стоит сто тысяч рублей, седло — триста долларов…

Ласку и ее хозяйку приглашают участвовать в районных и городских праздниках, а чтобы это случалось чаще, Марина сшила себе красивые наряды наездницы — восточный, цыганский и белорусский. Она вместе со своей лошадью снималась в кино, в телевизионных шоу.

Очень часто родители приводят покататься в седле больных ребятишек — с подозрениями на ДЦП, с синдромом Дауна и с некоторыми другими заболеваниями, при которых показана лечебная езда. И Ласка хорошо лечит, ведь она спокойная и добрая.

Между прочим, о том работнике из администрации Московского района, который не разрешает брать дополнительные места для катания детей, Марина отзывается хорошо: внимательный, знающий, культурный.

Но, скорее всего, некоторой отзывчивости этому чиновнику не хватает. Почему бы немного не помочь Марине в ее маленьком, но хорошем деле? Старается ведь человек. Взвалил на себя по доброте душевной этот необычный воз и тащит…

Конечно, каждому человеку в глаза не заглянешь. Но иногда грех не заглянуть.