Частная жизнь

Наши в Раше

Москва слезам не верит, никогда не спит, никого не ждет. Но амбициозные молодые люди с горящими глазами и полными идей головами покупают билет до Златоглавой в один конец

Руслан Алехно: «В России можно реализоваться полнее, чем в Беларуси»

— Ты больше шести лет живешь в Москве. Сроднился с городом?

— Я люблю свой новый дом, здесь можно реализоваться в большей степени, нежели в Беларуси. Приветствую наших артистов, которые приезжают или постепенно перебираются в Белокаменную. Отношения поддер­живаю с Анжеликой Агурбаш, Натальей Подольской, Димой Колдуном… да со многими земляками.

— Твоя супруга, к слову, тоже белоруска, актриса Ирина Медведева — личность самодостаточная. Как уживаются два творческих человека?

— Просто замечательно. Она занимается своим делом, я — своим, поддерживаем друг друга, советуемся. У нас не возникает никаких проблем или недопонимания.

— Дома у вас так же весело, как и в юмористической программе «6 кадров», где блистает Ирина?

— У меня часто интересуются: комедийные актеры дома такие же, как на экране? Объясняю: работа работой, а дом — то место, где можно расслабиться. Хотя дома Ирина тоже часто меняет образы и всегда умеет меня рассмешить, как и я ее.

— Изначально у тебя был образ романтического юноши, перед «Евровидением» ты неожиданно превратился в мачо. Кто же ты на самом деле?

— Я лирик и романтик, не чужд сентиментальности, могу и слезу пустить, а образы меняются в зависимости от времени и репертуара.

— Приходилось прятаться от собственной популярности?

— К сожалению, каждый день. Иногда думаю: зачем все это, но деваться некуда, приходится мириться и терпеть. С одной стороны, напрягает, особенно когда сильно устаешь, но с другой — приятно.

— Мне кажется, Руслан, ты тщеславный человек…

— Не отрицаю. Стремлюсь делать свою работу хорошо, хочу и дальше радовать поклонников, стать настоящим артистом. Но даже если выступаешь на профессио­нальной сцене в Москве — это еще не значит, что ты мастер. Надо всегда учиться, и прежде всего у таких великих певцов, как Алла Пугачева, Иосиф Кобзон, Ядвига Поплавская и Александр Тиханович.

Полина Смолова: «Я не склонна к ностальгии»

— Скучаешь по старым временам?

— Я не склонна к ностальгии. Тем более в моей теперешней жизни тоже много хороших моментов.

— А Москва тебя изменила… Сложно было прижиться?

— Большой город, конечно, накладывает отпечаток. Да и время не стоит на месте, годы идут, вот и я поменялась. Как ни странно, Москва меня не утомляет. Она дала мне возможность отдохнуть, прежде всего эмоционально, открыть в себе что-то новое. Рядом была мощная поддержка — любимый мужчина, который меня боготворит. Даже неловко перед женщинами, у которых нет такой любви. Моя душа поет, я счастлива!

— В артистических кругах считается, что везет либо в карьере, либо в любви.

— Это стереотип. Надо лишь найти своего человека. Мне повезло, мы с мужем по знаку зодиака Девы, а по восточному гороскопу Обезьяны. Между нами разница 12 лет, наверно, отсюда такое взаимопонимание. Артур — мой самый главный поклонник.

— Слышала, ты работаешь над сольным авторским альбомом…

— Идею подбросил муж. Раньше не задумывалась об этом, хоть у меня есть высшее музыкальное образование. Что интересно, после концертов люди отмечают именно песни, которые я написала сама. Острее их переживаю. Думаю, альбом презентую к концу года, половина материала уже готова.

— Полина, когда мы увидим твой новый клип?

— Снимаем видео на песню «Моя любовь». Композицию уже крутят по белорусским радиостанциям, пошла ротация и в России. Интрига в том, что я выступаю еще и в роли сосценариста.

Макс Лоренс: «Москва портит тех, кого затягивает клубная мишура»

— Каким человеком ты себя видишь?

— Позитивным, чересчур добрым и доверчивым, не умеющим блефовать.

— И Москва тебя ни капельки не изменила?

— Москва портит тех, кого затягивает клубная мишура, где все пластиковое, искусственное. Я, например, не хожу на тусовки, хватает концертов и выступлений в клубах.

— В родной Гомель не забыл дорогу?

— Недавно был и скоро опять наведаюсь. В Гомеле остались родители-пенсионеры, надо же помочь им ковры потрясти. У нас этого добра — горы. Причем, когда говорю, что пора от них избавляться, мама отнекивается, мол, еще ни в одном приличном доме не выбросили (смеется).

— Не теряешь чувства Родины?

— Оно формируется в промежутке между 19 и 30 годами. Я этот рубеж пробежал: был то в Беларуси, то в России, то в Украине и нигде не засиживался. Дом для меня — Гомель, а Москва — место работы. Восемь лет наездами живу. Привык уже.

— Был Максим Сапатьков, стал Макс Лоренс. К чему этот ребрендинг?

— Максима Сапатькова в Москве не знали, а проект Сереги (известный рэпер, также родом из Гомеля. — Прим. авт.) и Макса Лоренса был на слуху. Новые имидж и фамилия мне помогли проникнуть в хип-хоп-культуру.

— Планы по перевоплощению вынашивал до песенного конкурса «Витебск-2003», где, к слову, ты взял Гран-при?

— Там мне пришлось петь лирические песни. Я работал в Гомельской областной филармонии в концертном оркестре под управлением Юрия Василевского. Понятно, что об R-n-B и речи не могло быть. Хотя уже вышел клип «Кукла» Сереги и Макса Лоренса. У Сереги мне хотелось набраться студийного опыта, раскрыться как композитору.

— Сложно было выйти из тени Сереги?

— Его продюсерские задумки на мой счет не реализовались, в какой-то момент творческий процесс застопорился. Расстались по-дружески. Тот r-n-b, который меня всегда интересовал, так и не прижился на нашем музыкальном пространстве. Пришлось делать поп-r-n-b, более простой по звучанию. Сейчас переключился на танцевальный фанк. Кстати, 3 июля в Минске возле стелы состоялась презентация моей песни «Это лето».

— В погоне за новыми музыкальными стилями не боишься потеряться?

Плохо, когда распыляешься, прыгаешь из одного образа в другой в течение короткого времени. Я пять лет пел романсы в оркестре, семь лет — r-n-b и соул у Сереги, думаю, фанком тоже увлекся надолго. Я знаю, чего хочу и куда иду.