Персоны

Витязь белорусской науки

Для родных академик Петр Витязь или уже на работе, или еще на работе. К 7.30 он старается быть в кабинете, уходит из него после 20.00. Но на то он и Витязь, чтобы не склонить плеч под грузом гранита науки. К слову, осанке Петра Александровича, которому завтра исполняется 75 лет, позавидуют и студенты

— Фамилия у вас такая звучная — Витязь. Ваши предки в дружине великих князей литовских не служили?

— Так глубоко родословную не знаю. Отец рассказывал, что дед мой Адам был крепким, статным. Настоящий витязь. Вместе с братьями обосновался на хуторе рядом с деревней Блудень. Это недалеко от города Береза Брестской области. Тогда как раз столыпинская реформа действовала. Они накопили денег и купили30 гектаровземли. Дед зарабатывал торговлей. Продавал скот в Санкт-Петербург, Варшаву, Москву, Вильнюс.

— Значит, статью вы в деда?

— Я из большой семьи — трое братьев, две сестры. И все высокие и подтянутые. А я еще и спортом серьезно занимался — это тоже приучило спину всегда держать прямо. В школе — велосипед, лыжи, стрельба, биатлон, баскетбол. Когда в институте учился, всерьез баскетболом увлекся. За это талоны на питание давали. Со временем 1-й разряд получил.

— Видный парень в холостяках не задержался…

Будущую супругу встретил, когда в институте учился. Тогда она была студенткой института иностранных языков. Свадьбу играли у нас на хуторе.

— Хуторской образ жизни повлиял на характер?

— Конечно. Чувство земли, понимание природы остались на всю жизнь. Как и умение работать руками: пахать, косить, сеять… Я же думал в сельскохозяйственный институт поступать. Документы подал. Но изменил решение. Выдержал экзамены в лесотехнический институт и стал студентом. Получается, интуитивно нашел специальность, где объединились две мои любви: к природе и технике.

— К природе — понятно, а вот интерес к технике. Откуда ему было взяться?

— Думаю, все началось с велосипеда, на котором я в школу ездил. После войны папа работал на железной дороге. Восстанавливал пути. Побывал в Кенигсберге, сегодня это Калининград, и купил там велосипед. Ездить на нем я научился быстро. А потом и ремонтировать. Когда у друзей появились велосипеды, чинить их везли ко мне. В деревне знали, что я это люблю и умею делать.

— Во взрослой жизни велосипеды сменили автомобили?

— Первую машину приобрел, когда вернулся со стажировки из Швеции. Это был 1967 год. Черная «Волга» стала предметом гордости. Знал в ней каждую деталь.

— Немногие ваши сверстники в то время могли оказаться в преуспевающей Скандинавии…

— Первое время было ощущение растерянности. Меня поселили в квартиру. Проводили туда, выдали стипендию, карту города и назвали время, к которому прийти в Институт исследования металлов. Я позвонил профессору Кислингу, у которого стажировался. Представился, кое-как объяснил, что завтра буду в институте. Но что ответил профессор, не понял. По-английски тогда говорил плохо. В Минске только начал ходить на курсы при инязе, но окончить их до отъезда не успел. Так что пришлось изучать иностранный язык на практике. Сейчас на английском общаюсь свободно.

— На шведском можете разговор поддержать? Все-таки почти год в Стокгольме прожили.

— Только некоторые слова помню, — ответил Петр Александрович и произнес фразу, которую по незнанию языка перевести не смогла бы, но он помог: «Это значит «я немного говорю по-шведски».

— Первая зарубежная стажировка помогла в научных поисках?

— Да. Когда ехал в Швецию, моя кандидатская диссертация была практически готова. Но там я понял: надо менять тему на более актуальную. За время стажировки провел все необходимые исследования, подготовил новую работу и успешно защитил ее в Минске. Тогда я думал, что кандидатская — это потолок. Но после нее была докторская.

— А потом и академиком стали. Вас послушать, все так просто…

— Мое мнение, человек растет как личность, если попадает в нужное окружение. Мне повезло. После института пошел работать на завод «Ударник». Был мастером ремонтно-механического цеха. И тут на заводе открывается лаборатория порошковой металлургии. Первая в республике. Главный инженер завода Михаил Куцер стал ее заведующим и пригласил меня перейти туда. Так что настоящей наукой я начался заниматься после института. В лаборатории мы разрабатывали технологию получения высокопрочных материалов. Выпускали опытные партии. Если результат устраивал, разработки отправлялись на производства. В основном это машиностроительные предприятия. Новые материа­лы и технологии применялись, как и в наше время, для изготовления тормозных узлов и других устройств.

Читайте также:  Неземной интерес

Научным руководителем лаборатории порошковой металлургии был Олег Роман (известный ученый в области порошковой металлургии, академик НАН Беларуси. — Прим. ред.). Это еще один человек, который сыграл огромную роль в моей судьбе. Сначала воспринимал его как учителя, потом как коллегу, а теперь это друг.

— Не часто академик может поговорить со своим учеником как с академиком…

— Тогда, в 1960-е годы, ни Роман, ни я академиками не были и не думали об этом. Сегодня стало модным слово «инновация». А по сути в этом понятии нет ничего нового. То, чем мы занимались в лаборатории порошковой металлургии, было инновацией. Олег Владиславович стал одним из первых советских ученых, кому довелось побывать в США. Оттуда он привез знания, как использовать энергию взрыва для прессования порошковых композиций.

— По вашей интонации поняла, что это было очень важно. И все же уточните, пожалуйста, в чем сенсация.

— Эта технология позволила сваривать абсолютно любые металлы, например титан и сталь, медь и сталь, алюминий и сталь. К слову, стажировки за рубежом прошли многие талант­ливые ученые нашей лаборатории. Мы общались, да и сейчас стараемся не терять наработанных связей с ведущими университетами США, Германии, Франции, Великобритании. Это позволило выйти на серьезный исследовательский уровень. Лаборатория порошковой металлургии выросла сначала в институт, а потом в научно-производственное объединение, которое сегодня возглавляет мой ученик член-корреспондент Национальной академии наук Беларуси Александр Ильющенко.

— Петр Александрович, можно попросить вас пофантазировать? Представьте, звонят из Нобелевского комитета и говорят: «Не можем решить, кому из белорусских ученых премию присудить. Посоветуйте».

— Фантазировать, конечно, можно (улыбается). Но будем реалистами. Во-первых, Нобелевской премии, как правило, удостаиваются те ученые, которые совершили открытия не сегодня, а вчера.

— То есть?

— Вот, например, наш земляк Жорес Алферов совершил открытие в области полупроводниковых гетероструктур. Но только через лет 30 эти теоретические знания были по-настоящему использованы: появилась компактная лазерная техника и приборы на ее основе, мобильная телефония. Так большая наука нашла достойное применение на практике.

— И все же вернемся к вопросу о Нобелевской премии для белорусов.

— Мое мнение: среди наших ученых претендовать на нее могли бы многие. Но одних научных результатов недостаточно. Чтобы заслужить признание, нужно участ­вовать в международных конференциях, публиковаться в престижных отраслевых журналах, проявлять себя. Нужен имидж в научной среде.

— А когда академики встречаются в нерабочее время, они продолжают говорить о науке или бытовые темы обсуждают? Хоть бы рыбалку.

— Всегда заключаем пари: сегодня о работе ни слова. Но проходит пять минут, и кто-нибудь это правило обязательно нарушает. Наверное, это неизбежно. Человеку свойственно говорить о наболевшем. Поэтому в субботу после обеда обычно уезжаю на дачу.

— Всегда после обеда?

— До обеда, как правило, я в академии наук — дел много. Зато на даче стараюсь забывать о проб­лемах, переключаюсь на физический труд. То с газонокосилкой походить нужно, то лопатой поработать или на станке. Сын постоянно помогает, дочка приезжает.

— Мечтаете видеть внуков преемниками в науке?

— Они еще не разобрались, чем хотят заниматься. Старший только университет в Петербурге окончил, младшим всего-то 12 лет и 4 года. Хотелось бы, чтобы они превзошли деда.

— Сколько же нужно орденов и медалей заслужить, чтобы исполнить это ваше желание?

— К наградам отношусь спокойно. Конечно, это признание и моральное удовлетворение. Как-то коллеги уговорили надеть парадный костюм с орденами и медалями, чтобы сфотографироваться на память. А так не люблю я лишний раз их показывать.

Петр Александрович Витязь — первый заместитель председателя президиума Национальной академии наук Беларуси. Ученый в области разработки новых материалов и технологий. Академик Национальной академии наук Беларуси, доктор технических наук, профессор. Член американского общества металловедения. Заслуженный деятель науки БССР. Лауреат ряда государственных премий в области науки и техники. Заслуги отмечены орденами Отечества III и II степеней, Дружбы народов, медалью Франциска Скорины и другими наградами.