В гостях у «МК»

Я ем детей по средам

 

 Светлану Стаценко можно сравнить с ракетой-носителем — она выводит наших детей на большую музыкальную орбиту. Придала мощный импульс своим дочерям, и младшая, Ксения Ситник, стала звездой европейского масштаба. Воспитанники Стаценко побеждали в полусотне международных музыкальных конкурсов, а на детском «Евровидении» занимали первое, второе и шестое места. Сегодня педагог и организатор успеха — в гостиной «МК»

 

 

«Ля-ля» и «О-а-о»

 

 Светлана Адамовна, что происходит?Всегда считалось, что поющая нация — это италь­янцы, грузины, украинцы. А тут запела Беларусь, стала раз за разом побеждать на детском «Евровидении» — Ситник, Жигалкович, Кунец… Нашу талант­ливую молодежь сманивают, мы стали донорами для Москвы — Алехно, Подольская, Колдун, Казючиц… Климат у нас вовсе не итальянский, а между тем бельканто звучит!

— Климат ни при чем. Беларусь пела испокон веков. Вы бы слышали, как звучал голос моей бабушки! Если говорить о климате, то только об эмоциональном, социальном. Наконец, взрослые принялись всерь­ез заниматься своими детьми, поэтому пошли результаты. Та же Подольская посещала в Могилеве студию «Радуга», Алехно — в Бобруйске театр песни «Шинанай»…

 

Участие наших ребят в детском «Евровидении» для многих стало шоком, а в самой Беларуси был преодолен психологический барь­ер. До Ксении Ситник (2005 год) шансы на победу в большом музыкальном конкурсе сами белорусы оценивали как низкие. И вдруг девчонка из Мозыря взяла высокую планку. Педагоги воодушевились, а ребята стали говорить: «Если Ситник может, значит, и я смогу!»

 

— Возможно, у нашей нации занижена самооценка. Не считаете? Белоруса нужно постоянно «штурхаць у спiну»…

 

— Если говорить обо мне, то, действительно, время от времени нужно «штурхаць»…

 

 — А не кажется ли вам, что после побед на детском «Евровидении» мы просто зациклились на том, чтобы покорить «Евровидение» взрослое?

 

— Это уже стало национальной идеей — победить! (Смеется.) Вы хотите спросить, есть ли у меня рецепт победы? Нет. Я очень внимательна к этим конкурсам, они для меня как мастер-классы, не люблю вариться только в собственном соку — бульон получается не очень вкусный. Постоянно анализирую, сравниваю. И что? Народ то хочет, чтобы «страдалица» пела молитву, то предпочитает этномузыку, то нечто безбашенное, как «Лорди», то вдруг второе место у Сердючки, а там вообще и песни-то нет, и непонятно, кто поет — женщина или мужчина, то выходит Лена из Германии — легкое «ля-ля», ни особого вокала, ни шоу, а ей отдают первое место. Предугадать, каким будет настроение Европы в тот момент, когда начнется конкурс, невозможно.

 

  — Ваши воспитанники не раз восходили на музыкальные вершины, значит, формула успеха все-таки есть. Какая?

 

— Ничего наносного, взрослого, искусственного. Акцент на непосредственность ребенка и на темпоритм его песни.

 

— Темпоритм?

 

— Зритель хочет получить заряд энергии от певца и самому попеть, потанцевать, одним словом, поучаствовать. В 2005 году Ксения Ситник победила с песней «Мы вместе». А перед конкурсом я попросила одного известного композитора сделать аранжировку. Он послушал и сказал: «Что за чушь собачья? «О-а-о, только вмес­те мы большая сила, о-а-о, не разлей вода!» Надо выкинуть «­о-а-о». А я настояла на своем. И вся Бельгия запела: «О-а-о!» Потому что ритмично, потому что прос­тейший слоган, а русский текст поди выучи.

 

Конечно, еще нужно, чтобы улыбнулась госпожа Удача. В 2006-м

наш Андрюша Кунец как вокалист был лучшим. Ему немного не повезло — от России выступили двойняшки сестры Толмачевы. Близнецы — это вообще чудо природы, а Толмачевых еще и визуально уменьшили. «Смотрите, крошки поют джаз!» А «крошки», между прочим, были старше Андрея, и джаз довольно условный. В итоге у Андрея только «серебро».

 

— Что важнее: чтобы у ребенка был голос или чтобы педагог сумел настроить певца на победу?

 

— Никогда не нацеливаю на победу! Если сказать юному человеку: ты должен, он под тяжестью ответственности может сломаться.

 

— Детское «Евровидение» — честный конкурс?

 

— Мое мнение: до того, как в 2008 году ввели профессиональное жюри, все было по-честному. Народ смотрел и тут же голосовал. А сейчас за день до конкурса вся прог­рамма прогоняется перед членами жюри, и у них есть сутки на размышление. Потом голоса телезрителей и жюри плюсуются… Как говорится, ноу комментс. Впрочем, такой факт: пару недель назад мои дети участвовали в между­народном детском конкурсе «Таланты Каунаса». Мы взяли первое и второе места (в разных номинациях). Жюри голосовало сразу и открыто.

 

Страна Ксения

 

 Насколько трудно было жертвовать собственной к­арьерой певицы ради Ксюши? Жертва оправдана? Отбиваются ли вложения в ребенка?

— Хорошенькие вопросы. Да, я пела. Выступала как вокалистка во Франции, Германии… И пока ездила с концертами, муж вел домашние дела, воспитывал дочек. Но однажды сказал: «Мне тяжело». Он ведь много работает. Я поняла: надо определяться — либо семейная жизнь, либо сцена. Посидела, подумала и… по­шла работать в школу. Но музыка не отпускала. Мое сердце разрывалось, трепетало. Как совместить дом, семью и амбиции? У старшей дочери, Насти, хороший голос, я решила подготовить с ней композицию и отвезти на телевидение — на «Утреннюю звезду» к Юрию Николаеву. Люди крутили у виска: «Куда едешь? В Москве все решают деньги». Видимо, не все, потому что Настя взяла второе место. Чтобы поддержать музыкально одаренных ребят, я создала в Мозыре студию. Отдавала им свое — то, что сама хотела бы делать на эстраде, — и получала от этого удовольствие.

 

Никогда не ставлю целью заработать на детях. Это к вопросу, получаем ли мы проценты от инвес­тиций в Настю или Ксюшу.

 

Вот, кстати, диск «Республика Ксения» второй по счету. Диск необычный. (Светлана Адамовна показывает, как обложка альбома трансформируется в рамку для фотографий певицы, а их три и можно менять. — Прим. ред.) Все песни, кроме одной, написаны разными композиторами и в разных стилях специально для Ксении Ситник. Их разнонаправленность отражает тот факт, что у Ситник еще не сформировался собственный стиль. Диск не для продажи, скорее, на презенты.

— Ксении шестнадцать лет. Она выбрала профессию?

 

— На сегодняшний день дочь не хочет продолжать певческую карье­ру, но то, что она много лет посвятила музыке, не пройдет даром, кем бы Ксюша ни стала. Ее час­то приглашают выступить, и, если мероприятие проходит на высоком уровне, она принимает предложение. В корпоративах не участвует.

 

— Чем Ксения занимается?

 

— Учебой. И очень серьезно. Я боюсь за ее зрение, потому что Ксения много читает, выбирает солидную литературу — Достоев­ского, Толстого… Прочла собрание сочинений Бунина. Читает экономические труды, вообще область ее познаний обширна. Эта девочка может беседовать с учеными, причем на любую тему. А со сверстниками в школе ей, увы, не очень интересно.

 

— Похоже, мы не знаем настоящую Ксению Ситник. Ну а обычные занятия? Уборка квартиры? Кулинария?

 

— Без проблем. Ксения много печет, умеет замариновать капус­ту, приготовить восточные сладости...

 

Крестная

 

— Не обижаетесь, когда от вас уходят дети, которых вы, что называется, выпестовали?

 

— Ни один ребенок, слава богу, не ушел потому, что ему не понравилось. Уходят потому, что семья переезжает в другую страну... Карина Жукович уехала, чтобы получить образование в Москве. С Анд­реем Кунцом я сама перестала заниматься, у него сейчас мутирует голос. Странно слышать: Кунец разговаривает басом. Я жду, когда мутация закончится. Мне кажется, у Андрея будет баритон…

 

Очень тяжело переношу расставание. На это мама, мудрейшая женщина, сказала: «Света, у тебя такая работа. Дети уходят в большую жизнь, это неизбежно». Утешает то, что они помнят меня. Поздравляют с Днем учителя, приглашают на свадьбы, а потом — крестить ребенка. Я дваж­ды крестная мама. Надеюсь, кто-то вернется ко мне уже педагогом и станет коллегой.

 

— Много ли педагогов по вокалу работает в Национальном центре музыкальных искусств?

 

— Как там у Валерия Иванова?.. (Поет.) «Ты да я, да мы с тобой…» Нас двое — я и Лада Николаевна Нефедова.

 

— К вам можно привести на прослушивание ребенка?

 

— Можно. Прослушивание и о­буче­ние бесплатное. Родители тратятся на фонограммы, костюмы.

 

— Почему государство не может взять на себя хотя бы изготовление фонограмм?

 

— Берет, но только тогда, когда ребенок уже чего-то добился, когда он замечен, например, прошел отбор и его пригласили на «Славянский базар в Витебске». У меня есть фонограммы, оставшиеся от других учеников, но это их собственность...

 

Если мы с родителями решили, что их ребенок будет петь новую песню, им надо ее купить — заплатить композитору, аранжировщику...

 

— Каков статус этих родителей? Люди с достатком?

 

— Не всегда.

 

Что касается детей — для меня все равны, все хороши… Нас у мамы было трое, она воспитывала детей одна. Знаю, случается в педагогике и такое — выдвигать «крутого» ребенка и за­двигать «просто девочку Свету». Я сама прошла через это и никогда не расставляю приоритеты таким образом.

 

— Любого можно научить петь?

 

— Да. Все зависит от желания ребенка, от желания педагога и от затраченного времени. Бывало, «искусственно выращенный» исполнитель благодаря усердию добивался больших результатов, чем талантливый, но ленивый.

 

— Надо ли столько сил, времени и денег вкладывать в ребенка, если потом не будет отдачи?

 

— Надо. Я не воспитываю певцов. Я занята воспитанием человека, как бы пафосно это ни звучало. Когда ребенок выходит на сцену, он учится преодолевать множест­во преград, преж­де всего психологических. Мои дети смотрят в глаза собеседнику, они раскованные, в хорошем смысле этого слова, умеют тактично спорить с учителем. Сцена закаляет.

 

Одна из моих воспитанниц работает в крупной консалтинговой компании и о-очень прилично зарабатывает. А пение осталось как хобби. Как-то она сказала: «Мое умение общаться с людьми, правильно держаться — это ваша заслуга, Светлана Адамовна».

 

— Сколько детей обучается в центре?

 

— У меня 10, у Лады Николаевны — 11 человек (вокальная группа «Заранак») и индивидуально она занимается с 7 детьми. Всего 28. Возраст — от 6 до 13 лет включительно. Еще есть хорео­графическая группа — полсотни человек.

 

— Почему берете с шести лет?

 

— В пении очень важна координация слуха и голоса. Она формируется именно к шести годам.

 

— «У Стаценко все дети поют, как Ситник». В Интернете есть и другие, не очень лестные, высказывания. Что на это скажете?

 

— Я учу детей, как достать звук и подать его определенным образом. Учу вокальной хорео­графии — как петь и двигаться в темпе. Это школа Стаценко. Мои ребята отличаются от других, это особый саунд, особое извлечение звука. Но если поставить их в ряд, действительно, сложится впечатление похожести. Сказывается почерк Стаценко.

 

Я пою

 

Вы педагог по вокалу и музыкальный руководитель проекта ОНТ «Я пою», который стал хитом. Работать с детьми из детских домов, неполных и многодетных семей было…

— Комфортно. В самом начале я собрала их и сказала: «Я ем детей по средам. В остальные дни учимся. Но помним — впереди среда». Они засмеялись, и сразу установился контакт.

 

Мне всегда хотелось, чтобы на нашем ТВ было много передач с участием детей. Команда телеканала ОНТ придумала формат программы «Я пою», с большим энтузиазмом вела всю админист­ративную работу. С такой оперативной командой сотрудничать очень приятно.

 

— Первый сезон получился популярным. Что будет во втором?

 

— Опять дети, опять со сложными судьбами. За два месяца с каж­дым ребенком должны вы­учить 12 песен. В январе начинаются съемки. Конечно, погрешности в пении будут. Не каждый профессио­нал с ходу споет с Президентским оркест­ром, а тут… Этот проект не столько вокальный, сколько социаль­ный. Нам важнее показать детей, раскрыть их, а не сделать концерт.

 

— Что они поют в телевизоре, мы уже знаем. А что вы слышите на кастингах?

 

— Дети из детских домов поют про маму. У многих мамы нет. «Пусть мама увидит, пусть мама придет…» У меня ком в горле.