Персоны

Геннадий Овсянников: В любой комедии 10 процентов трагедии

В нем сочетаются чувство юмора, жизнелюбие, самоирония и глубокое понимание серьезных вещей. Несмотря на все свои почетные звания, Геннадий Степанович — человек открытый и совсем не амбициозный. Почему он остается верным классическому театру, за что любит белорусский юмор и как относится к розыгрышам?

Геннадий Овсянников — последний из белорусских актеров, которому было присвоено звание народного артиста СССР (1991 год), народный артист БССР (1974 год), лауреат Государственной премии Респуб­лики Беларусь и специальной премии Президента Беларуси деятелям культуры и искусства. Награжден орденами Трудового Красного Знамени, «Знак почета», медалью Франциска Скорины и серебряной медалью имени А. Попова.

Сыграл на сцене Купаловского театра более 80 ролей. Снимался в фильмах «Батька», «Последнее лето детства», «Обе­лиск», «Люди на болоте», «Мать урагана», «Зал ожидания», «Свежина с салютом», «Дунечка» и других.

— Геннадий Степанович, прежде чем определиться с будущей профессией, вы год проучились в Могилевском машиностроительном техникуме, а потом еще и в мореходку отправились в далекую Ригу.

В мореходное училище я поступил в 1951 году. Мне уже было 15 лет — солидный человек! Хватило меня на полгода: подъем, отбой, драить трап — лестницу — с первого по шестой этаж… Салагой же был. Вернулся в Белыничи бывалым моряком, в тельняшке, что вы! Решил доучиться в школе. А там была учительница немецкого языка Марья Николаевна Геда, которая руководила драмкружком. Она меня и подтолк­нула в нужном направлении, подсказала, что надо попробовать в театральный поступить. Я к тому времени уже был знаменитым артистом городского поселка Белыничи: конферансье, во всех праздниках участвовал, басни читал на ура. Ну, раз все говорят, что есть талант, почему бы не попробовать? На вступительных экзаменах меня смотрел сам Дмитрий Алексеевич Орлов, а учился я на курсе у легендарного педагога, народного артиста БССР, профессора Санникова. Окончил Театрально-художественный институт в 1957 году.

— И вас пригласили работать в театр имени Янки Купалы, верность которому вы храните до сих пор.

— Мы пришли в Купаловский вшестером — Виктор Тарасов, Галина Толкачева, Мария Захаревич, Николай Корзинин, Таня Бобко и я. Театр тогда очень нуждался в молодых актерах. Долго я играл в эпизодах… Но роль Терешки в «Трибунале» Андрея Макаенка стала поворотной в моей творческой судьбе. Постановка имела шумный успех, меня наградили сереб­ряной медалью имени Алексея Попова, стали доверять главные роли. Я преклоняюсь перед талантом Андрея Макаенка, благодарен ему за то, что доверял играть колоритных персонажей. Этот белорусский драматург — мастер трагикомедии, а мне близки трагикомические роли, индивидуальность у меня такая. В любой комедии всегда пытаюсь найти маленький кусочек серьезности, и в любой пьесе нахожу драму, хоть чуть-чуть.

— Сейчас стало модным писать автобиографические книги. Вам, уверена, есть что рассказать, чем поделиться. Не задумывались над этим вопросом?

— Нет, потому что врут много в этих книгах. Написал бы я правду — сказали бы, что наврал. Да и образно же писать надо, а я не Бунин, не Тургенев.

— А вы любите книги читать?

— Много прочитал, глаза уже испортил. Нравится проза Пушкина — видишь то, о чем написано. Труды философские теперь не читаю, в основном беллетристику. Люблю Бунина, Чехова, из наших авторов очень нравится Янка Брыль, сколько он создал образов мужиков — кладезь просто!

— Вы были ведущим фестиваля народного юмора, что проходит в Автюках. Знаю, что в вашем личном арсенале не одна сотня анекдотов. А разыг­рывать любите или чаще сами попадались?

Читайте также:  На главной улице с оркестром

— Бывало, попадался. Как-то Настя Кочеткова перед первым апреля звонит, назвалась соседкой по подъезду: «Вы хозяин квартиры? Что там у вас с ванной или туалетом творится? Вы меня затопили!» А я так боюсь кого-нибудь затопить. Трубку бросил, побежал смотреть… Да и сам люблю подшутить. Помню, разыграл Геннадия Гарбука, правда, извинялся потом. Значит, были у Гарбука дорогие французские кальсоны. И вот он играет на сцене с Лилией Давидович в спектакле «Характеры». Она стирает в тазике, а я перед тем подбросил в белье для стирки те французские кальсоны — в гримерной прихватил незаметно. Гарбук как увидел, его начал душить смех, а роль у него серьезная была. Ну, думаю, убьет…

— Вы работали и на радио. Не скучаете по радиопостановкам?

— Нет, не скучаю. После пятидесяти уже стыдно скучать и мечтать. А уж после 77 тем более! Жить надо. На радио я озвучивал дедов, чертей, читал вечернюю сказку. И еще была такая программа «Веселый эфир», я там то в роли пьяного истопника, то подвыпившего сторожа… Хорошо это у меня получалось. (Смеется.)

— Некоторые всерьез не воспринимают профессию актера: лицедейство, мол…

— И зря. Театр — это место, где можно здесь, сейчас представить жизнь человеческого духа. Правда, теперь все ринулись в мюзикл. Пробовали его и в нашем театре — приезжал Олейников, поговорил, попел. В театре, считают некоторые, надо делать шоу. Но я говорю так: шоу во Дворце спорта делайте, а тут нужен Бернард Шоу, характеры чтобы были.

— Чего же вам не хватает в шоу?

— Правды там нет. Можно блистательно танцевать, петь, но когда все повально только этим и занимаются, то… не надо. Шоу не трогает так, как живой кусочек правды. Настоящий театр, как грузинское пение, многоголосый, в нем много индивидуальностей…

— А как вы сами относитесь к критике?

— Я нормально, спокойно реагирую. Правда, есть такие рецензии: идет описание спектакля, перечисляют, кто играет, кого играет, и в конце — «вот чего-то чуть-чуть не хватает». Сколько не хватает? Килограмм, два? Чего не хватает? Я спрашиваю: можно конкретно? Могу поспорить с критиком. Он-то от силы пару раз спектакль посмотрел, а я в этом материале месяцами варился…

— Свободное время предпочитаете с пользой проводить или стараетесь отвлечься, побаловать себя чем-то?

— Вот сегодня выходной. С вами беседую, потом пойду в магазин, куплю нужное для хозяйства. Я люблю тратить деньги. Недавно купил ноутбук: играю в шашки и по скайпу общаюсь с племянником. Люблю спортивные соревнования посмотреть по телевизору, чемпионаты по футболу, хоккею. А больше смотреть там и нечего.

— О вас так много написано, так много сказано… А что вы сами о себе можете сказать? Какой вы?

— Я разноплановый. И в зависимости от предлагаемых обстоятельств бываю разным. Ценю в людях доброту, не терплю предателей. Не люблю и себя, когда необдуманно что-то ляпну. Я благодарен времени, в котором прошла моя жизнь, благодарен работе. Для меня счастье — это высшая степень удовлетворения от сделанного тобой сейчас. Завтра у меня этого может и не быть. Мне нравятся слова тюремного врача Гааза, написанные на его могиле: «Спешите делать людям добро». Только я не спешу, а делаю потихонечку свое дело.

Когда-то Макаенок подписал мне книжку с хорошим пожеланием: «Пі ў меру, закусвай добра, а галавы не губляй».