Социум

Две мамы Аленки

Аленушке был годик, когда ее мама умерла. Отец отдал дочку в… детский дом. А через несколько лет судьба подарила ей другую маму. Казалось, все хорошо. Но жизнь порой заворачивает сюжеты покруче любой мелодрамы

— Здравствуйте, Светлана! Меня зовут Марина Антоновна. Вы писали в мае про приемную семью Галины Шабан, в которой воспитываются мальчик Саша и девочка Лена. Я мама Аленки, правда, не родная, растила ее с четырех лет. Хочу рассказать вам нашу историю, — женщина на том конце телефонного провода сильно волновалась.

Мы договорились встретиться у нее дома. Марина Антоновна потом призналась, что не спала ночь накануне нашей беседы.

Обычная двушка в старой пятиэтажной панельке. Но в доме уютно и пахнет пирогами.

— Вот, ремонт затеяла, двери поменяла, новые шторы купила, — встречает меня Марина Козич.

На стене в прихожей висят Аленкины фотографии, школьные грамоты и трогательные самодельные открытки с подписью «Любимой мамочке». Почему же девочка живет не здесь, а в приемной семье?

Дюймовочка

Марина Антоновна начинает рассказ с самого детства. В семье было семеро детей.

В Минск из своей деревни она приехала после окончания школы в 1969 году. Вместе с сестрами сняли жилье, совмещали учебу и работу, чтобы самим себя обеспечить. Потом вышла замуж, родился сынок. С мужем Марина прожила 22 года, а овдовев, решила взять ребенка из детского дома. Сын-то взрос­лый, женился, и невестка хорошая. Вот только детей у них нет. А Марина так мечтала о девочке, мысленно думала о том, как заплетает ей косички, читает сказки на ночь…

Козич  не теряет надежды вернуть Аленку. А с бывшим мужем отношений не поддерживает.

Приятельница познакомила Козич с вдовцом, у которого есть ребенок. Борис показался ей неплохим мужчиной. Аккуратный, внимательный, обстоятельный. На вопрос «почему годовалую дочку отдал в детдом», ответил: мол, не было возможности растить самому, помочь некому, испугался, что не справится с такой крохой, к тому же пришлось переселиться в общежитие, где никаких условий для малышки. Сиротами-то остались трое детей. Двоих покойная жена Бориса родила от первого мужа, но на то время старший сын был уже совершеннолетним и оформил опеку над сестрой-подростком.

— Давай заберем Аленку из детдома, — предложил Марине Борис.

Она согласилась. Пришли в детский дом, девчушка (ей тогда было четыре года) подбежала сначала к папе, обняла, а потом вопросительно посмотрела на Марину.

— Это твоя мама, — сказал отец.

— Мамочка, почему ты так долго не приходила? — прижалась к женщине кроха.

Марина очень привязалась к девочке. Та даже спала с ней в одной постели, боялась: вдруг мама исчезнет.

Прозрение

Семейная идиллия была недолгой. Борис стал частенько приходить домой под градусом, устраивать скандалы. В воспитании ребенка не участвовал. На просьбы жены помочь (девочка была непослушной, на замечания реагировала бурно) отрезал:

— Ты хотела дочь, вот и воспитывай!

И она воспитывала: уговаривала, учила, как себя нужно вести, читала книжки. А папа тем временем собирался… на свидание. Оказался тем еще бабником. Марина не выдержала и выпроводила мужа из квартиры. А он забрал дочь… Сама девочка ему была не нужна, но на сироту платили пенсию.

Марине знакомые советовали: разводись и забудь, как страшный сон. А ей снилась Аленка…

Наступила на свою гордость и отправилась к Борису на съемную квартиру. Дочь он не вернул, но разрешил приходить и ухаживать за ребенком. Марина водила девочку в садик, потом в школу, делала с ней уроки, кормила, купала, покупала обновки. В школе тоже обратили внимание на поведение Аленкиного отца, социальные педагоги приходили к ним домой с проверками, а Борис не открывал дверь. И продолжал вести разгульный образ жизни. Как-то участковый инспектор пригласил Бориса в опорный пункт на беседу с наркологом. Решили поставить горе-папашу на учет. Но это мало что изменило в его поведении.

Последней каплей стал день 30 апреля 2011 года. Аленка оканчивала второй класс.

— Накануне Борис попросил меня уйти из квартиры, чтобы не мешала ему куролесить, — вспоминает Марина Антоновна. — На следующий день я пришла проведать дочку. Алена была дома одна. Целый день девочка ничего не ела.

Борис вернулся домой вечером. Пьяный и страшно недовольный визитом бывшей жены (к тому время они развелись). Пока женщина хлопотала на кухне, папа и дочь находились в комнате. Вдруг заплаканная девочка прибежала в кухню и прижалась к Марине, трясясь всем телом.

— Мамочка, так головка болит. Я с папой поиграть хотела, а он разозлился и меня побил…

Агрессию в отношении девочки собеседница замечала и раньше, да и в речи Бориса проскальзывали фривольные словечки в адрес дочери…

— На голове дочки образовалась большая гематома, — вспоминает Марина Антоновна. — Я испугалась, вызвала скорую и милицию. Поехали с Аленкой в больницу, там сделали снимок, к счастью, ничего серьезного не обнаружили.

Девочку в тот же день забрали в социальный приют. Ведь по документам Марина ей была никто… В законах, увы, не учитываются все жизненные нюансы и коллизии… А человеческий фактор срабатывает далеко не всегда.

Некровные узы

Бориса лишили родительских прав, и о дочке он забыл. А его бывшая жена часто навещала Аленку в приюте, приезжала к ней в летний загородный лагерь и собирала документы, чтобы оформить приемную семью для Аленки. Квартиру Марины комиссия признала годной для проживания ребенка, и репутация приемной мамы не вызывала вопросов, но…

Марина очень привязалась к девочке. Та даже спала с ней в одной постели, боялась: вдруг мама исчезнет.

— Жаль, что у вас нет мужа, предпочтение мы отдаем полным семьям, — сказали ей в органах опеки.

И через несколько дней Марина вышла замуж… Выручил старый друг, тоже вдовец, который давно помогал ей. И, видимо, давно любил ее, только она этого не замечала. И с Аленой он поладил. И снова потянулись дни ожидания — теперь проверяли био­графию нового супруга. К сожалению, всплыл нелицеприятный факт — в молодости по глупости мужчина получил судимость… Марина решила развес­тись, иначе девочку ей не отдадут.

Весной текущего года девчушку определили в другую приемную семью — к Галине Шабан. Тетя Галя (так ее стала называть девочка) окружила ее заботой, но самым близким человеком для сироты оставалась Марина. Две мамы Аленки познакомились, не один час проговорили и решили поддерживать отношения. Козич часто приезжает в гости в приемную семью или зовет к себе Галину Анатольевну и Алену. Марина Антоновна и в школе частый гость. Даже с разрешения директора сидит с дочкой на уроках.

— С учительницей постоянно беседую, Аленушка немного ленится в учебе, — признается Марина Антоновна.

С Борисом не общается. А Аленка скучает по отцу, несмотря на то, что он ее бил. Марина Антоновна не теряет надежды вернуть девочку. Регулярно наведывается в органы опеки.

— Может, когда у приемной матери Алены закончится контракт, я смогу забрать дочку к себе? — вздыхает собеседница. — Она тоже хочет ко мне вернуться…

В секторе охраны детства районного управления образования Марине посоветовали набраться терпения. Мол, пусть девочка закончит несколько классов, зачем ее дергать, а пока специалисты понаблюдают, как будет развиваться ситуация в семье Козич. Вдруг Марина вернется к бывшему мужу, который издевался над ребенком?

— Не нужен мне Борис, — машет рукой собеседница. — Видно, нас судьба свела только для того, чтобы у Аленки появилась мама…