Культура

Николай Рудковский: «В голове столько пьес!»

От каких зрителей хочется бежать и что за «Бесы» в Беларуси? 

Белорусский драматург Николай Рудковский написал пьесу о том, как «Дожить до премьеры». Премьера ироничного спектакля состоялась в Рес­публиканском театре белорусской драматургии.

— Пьесы по вашим спектаклям активно ставят и в Беларуси, и в России. Сами ищете, с кем сотрудничать, или театры обращаются к вам за материалом?

— Начал писать пьесы в 1990-х, хотелось раскрыть себя. Много работаю на заказ. Интересно выходить из ситуации, когда кажется, что написать текст невозможно. Люблю жесткие рамки в жизни — обязанности стимулируют. Изучаю, какие штампы связаны с заданной темой и что нового могу вытянуть из нее. Нужно хоть что-то под другим углом показать, иначе зрителю становится скучно. Для себя могу сочинять пьесы и в голове. У меня их там много. Но нужно и реальный результат показывать. Иногда прошу звонить мне и поторапливать вопросом: «Где первая сцена?!»

— Над чем работаете сейчас?

— Евгений Корняг хочет поставить спектакль «Родительница» с Юлианной Михневич (актриса Купаловского театра. — Прим. авт.) в главной роли. Это шесть абсолютно разных образов матерей: Медея, Клементина (героиня романа Бориса Виана «Сердце дыбом»), возможно, Дева Мария. Один классический — скорее всего, Анна Каренина. И два современных совершенно оригинальных образа.

В Республиканском театре белорусской драматургии можно увидеть несколько спектаклей по пьесам драматурга: «Дажыць да прэм’еры», «Інфляцыя пачуццяў», «Жанчыны Бергмана».

Пьеса «Самый чистый город» взята за основу одной из частей спектакля «Минск, я люблю тебя» в Современном художественном театре.

Ковальчик (главный режиссер Национального академического театра имени М. Горького. — Прим. авт.) предложил написать инсценировку «Бесов» по Достоевскому. К этой работе у меня несколько творческих требований: действие в «Бе­сах» происходит в нашей стране в XXI веке. Инсценировка готова, осталось обсудить все с театром. Назвал ее «Бесы. Постскриптум» и прописал ремарки, как я вижу решение некоторых сцен. Часть действия будет продолжаться за кулисами и транслироваться на экран. Роман сложный. Вынести на сцену все, конечно, невозможно.

— Скоро в Центре белорусской драматургии состоится читка вашей новой пьесы «Великое переселение уродов».

— Написал ее в этом году в Варшаве. На это получил стипендию Gaude Polonia. Должен был изучить быт Польши и проблему миграции, которой и посвящена пьеса. Действие развивается в Беларуси, Польше, Ирландии, Британии. Читка — своеобразный эксперимент. Делать ее одновременно будут шесть разных режиссеров — Татьяна Артимович, Елена Плютова, Дмитрий Богославский, Сергей Анцелевич, Роман Дервоед и Татьяна Ларина. Это может быть или очень интересно, или вообще все рухнет уже после второй сцены.

— «Дожить до премьеры», по которой в начале нынешнего сезона в Республиканском театре белорусской драматургии поставили неоднозначный спектакль, тоже писали на заказ?

— Меня пригласили поучаствовать в литературном конкурсе Министерства культуры Российской Федерации на тему 65-летия Победы. Было месяца два на творческие муки. Обдумывал, что нового могу сказать о войне. В итоге идея возникла, когда смот­рел какой-то плохой голливудский фильм в кинотеатре. Тогда вдруг подумалось: почему бы не написать пьесу о своих терзаниях? Но мучения драматурга не очень интересны. Стал думать, какая профессия подошла бы больше. И тут у меня сразу как-то сложилось: актриса пытается понять, как сыграть роль, теряя грань между реальной жизнью и искусством. У нее есть муж, есть подруга, которая сначала не поддерживает ее, а потом принимает ее сторону. Так тема войны стала отходить на второй план, а на первый вышла современность. Проблемы любви, семейных отношений и так далее. И вот когда все улеглось в железную конструкцию, приступил к работе. Очень долго пишу первую сцену. Мне надо найти мелодику, услышать ее. И вот никак не мог начать, пока не придумал эпиграф: «Однажды партизанке Вере приснилось, что она бабочка…»

Читайте также:  Музей научный совсем нескучный

— Вы приняли вариант своей пьесы, предложенный теат­ром белорусской драматургии?

— Полностью. Ее отрывок был представлен на фестивале «Панорама» еще в 2009 году. И когда Павлу (режиссер спектакля Павел Харланчук. — Прим. авт.) предоставили возможность поставить уже полный вариант пьесы, я сразу ему сказал, что лучше не муд­рить, оставить ту же постановочную группу.

— Но это ведь идеальный расклад, когда драматург принимает режиссерскую интерпретацию своего текста. Разве нет?

— Если бы все режиссеры ставили мои пьесы сугубо по тексту, мне первому стало бы скучно. А потом и зрителям. В театр прихожу в первую очередь на режиссера, а когда и актеры удачно подобраны, тогда совсем хорошо.

Николай Рудковский — драматург, сценарист, режиссер, радиожурналист. Член ассоциации европейских драматургов EURODRAMA. Призер международных литературных конкурсов. Многие пьесы опубликованы в московском журнале «Современная драматургия». Поставлены в театрах России, Беларуси, Латвии, США.

 — За реакцией зала следите?

— Так получилось, что спектак­ли по своим пьесам смотрю редко. Но с «Дожить до премьеры» другая история. Знакомые заинтересовались, так что повел их на премьеру, составил компанию.

Когда увидел, как в зал толпами идут женщины за 50, чуть сознание не потерял. Думал, они спектакль точно не примут. Поэтому преду­смотрительно сел сбоку. Чтобы убежать быстро, если недовольные начнут требовать драматурга. Но все обошлось.

— Знаю, что вы не только драматург, но и журналист.

— Пишу статьи, на радио репортажи делаю. Периодически это интересно, если есть что сказать. Работаю креативным редактором на радио UNISTAR. Раньше делал там программу «Звезданутые», где в ироничном ключе рассказывал о светской жизни, моде, повседневности. Театральная ниша в редакции занята другими журналистами. В прошлом году я так нарепортажился на Национальной театральной премии, что в редакцию поступали возмущенные звонки от театралов, несоглас­ных с моей критикой. Так что в этот раз не хочу быть ни в жюри этой премии, ни репортажи вести. Взял отпуск.

— В театр и журналистику вы ведь пришли с филфака.

— Когда решал, куда поступать, выбирал между истфаком, филфаком и журфаком. Но моя двоюродная сестра училась на филфаке и сказала, что мужчин туда берут практически без экзаменов. К тому же там была военная кафедра, а корпус находился в 15 минутах ходьбы от моего дома.

На филфаке была серьезная подготовка. Попробуй что-то не прочти. Литературные дневники приходилось вести. Контрольные были жуткие. Вопросы на знание текстов: какого цвета платье на героине такого-то романа Тургенева? Не знаешь — все, незачет. С одной стороны, жестко, с другой — прочитаешь и все запоминаешь. Помню, когда поступил экстерном в университет культуры, помогал всему курсу сдавать зарубежную литературу, русскую. И это просто катастрофа, когда за год-два у них изучают всю литературу мира.