Как это было

Работники ножа и топора

Путешествовать по дорогам белорусских земель в прошлом было небезопасно. Могли и ограбить

Ширины дороги оказалось недостаточно, чтобы беспрепятственно разъехаться двум хмельным панам. Разразилась перепалка. Чтобы доказать, кто тут главный, Ян выхватил самострел и выстрелил в Томаша.

В Великое Воскресение 1582 года после всенощной службы в костеле на Троицкой горе пан Ян Миклашевич с семьей возвращался в свое имение неподалеку от Минска. Путники выехали на дорогу в райо­не Ляховской Луки (ныне район улицы Октябрьской). Поравнялись с прогалиной, где шумная компания праздновала Воскресение. Да так, что почти вся снедь и спиртное подошли к концу. Тогда выпивохам пришла в голову мысль «попросить» немного того-сего у приближавшихся путников. Да только просьба обернулась чистым грабежом: с воза был снят узел с дорогим выходным платьем и шапками, которое Миклашевичи надевали на время службы, украдены седла, сбруя, расписные коврики. Больше всего досталось вознице: мало того, что его избили, украли кошелек, так еще и вырвали серьгу.

Долго праздновать грабителям не удалось: среди нападавших были минские мещане Лукаш Богушевич и Захар Попович, которых потерпевшие узнали. Выяснить имена остальных разбойников уже не составило труда.

За несколько дней до этого четверо послушников Вознесенского монастыря тоже пострадали от грабителей. Они рассказали архимандриту Михаилу Рогозе, что утром отправились в бор под Минском за дровами. Наполнили возы доверху, выехали на тракт, ведущий в Борисов. Там встретили мещанина оршанского Василия Щучица с прислугою. Эти люди напали на служителей монастыря, отобрали лошадей, топоры, шапки и кожухи. Да так и оставили на дороге.

Не менее запутанным стало происшествие на дороге, устроенное двумя знатными панами Яном Анфоровичем и Томашем Радимским. В два часа ночи они не смогли разминуться на просторной дороге. Вскоре в минском замке появились братья Михаил и Петр Анфоровичи. Они пожаловались, что Томаш Радимский напал на их брата и нанес ему и его спутникам множество ран. Староста минский отправил вместе с ними своего возного, чтобы тот лично убедился в правдивости слов братьев. Через день он вернулся весь в синяках. Оказалось, что слова братьев — правда. Пану Яну в грудь был нанесен удар чеканом, оставивший рану «шкодливую, с которой не ведаю, будет ли жить», а его слуге Бартоломею — в лицо, «на губе рана, даже зубы видать». Убедившись в правоте братьев Анфоровичей, возный отправился в Минск. Но на дороге его уже поджидал пан Томаш с прислугой.

После такого обстоятельного доклада минскому подстаросте ничего не оставалось, как вызвать Томаша Радимского на суд в замок. Рассказ виновного поставил всех в тупик и потребовал скрупулезного пересмотра дела.

В праздничную ночь с воскресенья на понедельник Томаш с компанией отправился в свое имение. На дороге они повстречали такую же веселую компанию во главе с Яном Анфоровичем. Ширины дороги оказалось недостаточно, чтобы беспрепятственно разъехаться двум хмельным панам. Разразилась перепалка. Чтобы доказать, кто тут главный, Ян выхватил самострел и выстрелил в Томаша. Но промахнулся и попал в находившегося позади него служебника Войцеха Грабовского. Пан Радимский схватил чекан и ударил обидчика. Завязалась драка. Обе стороны пострадали, но вовремя остановились и разъехались по гостевым имениям залечивать раны.