Персоны

По системе Юртина

Архитектору Борису Олеговичу Юртину исполнилось 80 лет. В профессиональной среде это имя хорошо известно. Но и минчане, не знакомые с мэтром, все же знают его. По работам

Помню, как в конце 1990-х в Минске произошло маленькое, но совсем нерядовое событие — изменил свой облик Михайловский сквер. Это было удивительно и очень не­обычно: небольшая зеленая зона вдруг преобразилась, в ней по­явились первые городские скульптуры, новые элементы благо­устройства, продуманные малые формы. И фактически транзитная территория (сказывается соседство вокзала) вдруг стала местом притяжения людей. Оказалось, даже небольшой пятачок в городе можно оформить так, что глаз не оторвать. Этой работой архитектор Юртин положил начало новому периоду в жизни Минска. Периоду, когда наш город начал становиться не только краше, но и приобретать столичный лоск. Потом были другие реализованные проекты. Преобразилась площадь возле Комаровского рынка. Сегодня уже страшно вспомнить, что еще не так давно здесь стояли десятки грузовых фур с фруктами, а вся территория после окончания базарного дня представляла собой печальное зрелище. Сегодня у фонтана летом отдыхают горожане и непременно устраивают фотосессии. Это при участии или под руководством Юртина изменился бульвар на улице Ленина, похорошела территория возле универмага «Беларусь», была обла­горожена Привокзальная площадь с прилегающим сквером и многие другие места.
Если бы не Борис Олегович, в Минске, возможно, и не было бы понятия «ландшафтная архитектура» и не появились бы профессионалы в этой сфере. Достаточно сказать, что такой специализации на архитектурном факультете БНТУ не существует и по сей день. Как нет и официальных должностей этого профиля в других городах страны, кроме столицы.

Приехав по приглашению в Минск в 1971 году, Юртин стал искать свое место в профессиональной среде. И нашел. Именно в ландшафтной архитектуре можно было приложить свои силы. Но как? Нужен был официальный статус. Усилиями Бориса Олеговича при поддержке городских властей в институте «Минск­проект» появилась специализированная мастерская, которая стала заниматься дизайном городских территорий. Юртин ее возглавил. Под его началом со временем сложился коллектив профессионалов, которые росли, учились, набирались опыта, а затем сами становились наставниками молодежи. Беларусь стала членом европейской и международной федерации ланд­шафтных архитекторов и сегодня имеет своего представителя в этой структуре. Появилась профильная секция в Белорусском союзе архитекторов. А это значит, что дело, начатое еще в 1970-е, продолжается, но уже на новом этапе.

Слепянская водная система стала украшением города и любимым местом отдыха минчан. Такого не было ни в одном городе Советского Союза. Именно потому так высоко оценили труд разработчиков и в 1989 году присвоили им Государственную премию СССР.

Любопытно, но человек, много сделавший для Минска, первоначально не имел к нему никакого отношения.

— Родился я в Сибири, — рассказал в одном интервью Борис Олегович. — А высшее образование получил во Львове, в политехническом институте. В 1958 году вернулся в Сибирь, в «Кузбасс­горпроект» города Новокузнецка. Через пять лет по объявлению в строительной газете в должности главного архитектора проектов приехал в Алма-Ату. Восемь лет отработал, были интересные объекты, но все равно чувствовалось, что это не мой дом.

Домом стала белорусская столица, которой отдано более 30 лет профессиональной деятельности. Именно здесь Юртин нашел себя, свое место, обрел друзей, обзавелся учениками.

Он остается молодым душой, ему все интересно, у него масса занятий. Рисует удивительные акварели, много читает, слушает музыку. Яркий, интеллигентный, утонченный, бескорыстный — лишь некоторые эпитеты, которые довелось услышать о юбиляре.

Уникальной находкой белорусских архитекторов-ланд­шафтников, среди которых был и Юртин, без сомнения, можно назвать Слепянскую водную систему. Сначала проектирование шло без особой надежды на то, что сама идея может быть воплощена. А на создание системы понадобилось 15 лет. Вся она рукотворная. Изначально задумывалась как технический водопровод для нужд крупных заводов столицы, но архитекторы предложили не просто проложить трубы, а сделать искусственную реку, чтобы это было и функционально, и красиво. Насос­ная станция, построенная возле водохранилища Дрозды, подает воду из Вилейско-Минской водной системы в Цнянское водохранилище, откуда рукотворная река сама течет через несколько районов города и впадает в Чижовское водохранилище. На протяжении 22-километрового искусственного русла Слепянской системы есть множество каскадов и даже фонтан на воде, струи которого бьют на высоту25 метров. Дополнительная водная гладь тут же стала украшением города и любимым местом отдыха минчан. Такого не было ни в одном городе Советского Союза. Именно потому так высоко оценили труд разработчиков и в 1989 году присвоили им Государственную премию СССР. Впрочем, за границей подобного тоже не было.

Читайте также:  Олег Орлов: «В искусстве должна быть загадка»

— К нам приезжала масса делегаций, коллеги изучали наш опыт, — рассказывает Борис Юртин. — Архитекторы из разных стран высоко оценили работу.

Борис Олегович Юртин вписал яркую страничку в белорусское зодчество. Благодаря ему в нашей стране появилась ландшафтная архитектура.

Желая написать о мэтре еще несколько лет назад, когда на Национальном фестивале архитектуры ему вручили почетную награду «Зодчий Беларуси», не­ожиданно получила мягкий, но непреклонный отказ от интервью.

— Это все пустое, — заявил Борис Олегович, не желая разговаривать о собственной персоне.

Поэтому накануне юбилея пришлось говорить о нем с его коллегами, чтобы узнать побольше о Юртине — профессионале и человеке.

— Борис Олегович изменил мою творческую судьбу, пригласив в свою мастерскую, — рассказывает Анна Аксенова. — Прежде проектировала объемные сооружения, занималась разработкой дизайна станций метрополитена, служила в департаменте по охране историко-культурного наследия Министерства культуры. Но именно ландшафтная архитектура стала любимым делом, в котором удалось максимально реализовать себя. И основная заслуга в этом принадлежит Борису Олеговичу, который стал моим учителем, оказав значительное влияние на формирование архитектурных вкусов и приоритетов и дав мне возможность по-новому взглянуть на чарующий и прекрасный мир современной ландшафтной архитектуры.

— Я работала у другого руководителя, что называется, «на конвейере». Удовлетворения не получала, потому что ни один наш объект так и не был создан, — рассказывает еще одна коллега Юртина, — а потом и вовсе ушла в никуда, сидела дома. И вдруг Юртин приглашает на работу и сразу дает интереснейший проект. Потом пошел объект за объектом. Руководитель он был удивительный: не зажимал инициативу, никогда не давил, лишь иногда немножко подсказывал, причем как-то незаметно, и вот появляется нужное решение. Давал возможность развиваться. В то же время прикрывал от всяких административных хлопот с согласованиями и прочим. У меня словно крылья вырос­ли. Это был период счастливой творческой жизни. Прежде, пока не работала с Борисом Олеговичем, боялась его как огня, знала, что очень требовательный. Но сейчас могу сказать: очень душевный человек. Он мне в какой-то степени заменил отца, стал примером во всем