Персоны

Мой багаж – улицы

Только в детстве дается нам особое, ни с чем не сравнимое видение мира. С годами оно исчезает, и лишь немногие умудряются сохранить редкий дар на всю жизнь, так, как архитектор, художник, поэт, лауреат Государственной премии Республики Беларусь Галина Левина

— Когда я родилась, у меня не было традиционной колыбели и я спала в… чемодане, — вспоминает Галина Леонидовна. — От него остались в памяти первое ощущение пространства и запах кожи. А еще ночные звуки. Мой отец, архитектор Леонид Левин, возвращаясь как-то из Хатыни, где он работал над мемориалом в память сожженных фашистами деревень, подобрал по дороге и привез маленького ежика. Он жил у нас, по ночам бегал туда-сюда, фыркал, звякал бутылками из-под молока. И это запомнилось на всю жизнь…

— Стать архитектором, как отец, мечтали с детства?

— Нет. Мои родители много путешествовали, рисовали, и я с ними. У меня даже был маленький этюдник, и мне нравилось чувствовать себя равной взрослым. Вообще, я собиралась стать журналистом. Записывала в тетрадочки мысли, наблюдения. Но одно событие изменило планы. Еще будучи школьницей, участвовала в международном конкурсе проектов «Город будущего», который проводил институт архитектуры в Штутгарте. И вдвоем с девочкой мы придумали и разработали проект города, в котором все дома были летающими. Это чтобы человек мог перемещаться в любое место планеты. Чисто детские фантазии… Тем не менее мы заняли второе место и получили премию — 70 немецких марок. Успех и определил мой жизненный путь.

— А сейчас каким видится город будущего, в частности Минск?

— Неважно, будут дома круглыми, в форме пирамиды или тре­угольными. Если раньше их проектировали с маленькими окнами, то в 1960-е годы построили здание ВДНХ, которое разрушило стерео­типы замкнутого пространства и добавило свежего воздуха. Потом опять появилось больше массива стен. Сейчас вернулась тенденция использовать открытое пространство. Может, когда-нибудь придумают дома из пластичного материала и можно будет по желанию менять их форму и планировку. Но самое главное, город будущего должен хранить свое историческое ядро, а человек — чувствовать себя в нем комфортно. Все остальное — технологии.

Далекое близкое

Галина Леонидовна любит заходить в старые дворы, где прошло детство, приветствовать их, делать зарисовки. Любит находиться на стройках зданий, которые спроектировала. Там, казалось бы, грязно, неуютно, но для нее это, как сцена для актера. И чем труднее «роль», тем интерес­нее. К примеру, проект и строительство синагоги в Минске. За сто последних лет у нас ничего подобного не создавалось. Пришлось поездить по Европе, посмотреть на архитектуру синагог. Изучала и историю еврейских поселений в Минске. В результате здание получилось таким, каким его видят сейчас горожане.

— Привлекла меня и Лошицкая усадьба. В студенчестве я посвятила дипломную работу ее реставрации, хотя имение тогда даже не входило в список исторических памятников. Через некоторое время после окончания вуза стала научным руководителем проекта по реставрации усадьбы. Туда вложено очень много сил. Мне помогали опытные архитекторы.

— Однако от реставрации усадебного дома вы отказались…

— В среде чиновников бытовало мнение, что его надо отстроить заново. Но я понимала, что это уничтожит среду, в которой жили хозяева усадьбы, в частности Прушинские, Любанские, их гости Дунин-Марцинкевич, Сюбаровы. Уверена, что реконструировать дом можно было, не разбирая полностью. Когда сняли штукатурку фасадов, оказалось, что она сберег­ла природное здоровье дерева. Зачем же было разрушать? По­этому и отказалась… Но работу в Лошице продолжила — уже в качестве научного руководителя реставрации старого винокуренного завода, домика сторожа, руин мельницы и каплицы.

— В 2002 году вы получили высокую правительственную награду — Государственную премию…

— Это за реконструкцию в соавторстве с коллегами исторического центра Давид-городка и установку памятника князю Давиду. Еще один проект, в разработке которого я принимала участие, — памятник детям, погибшим во время Великой Отечественной войны в поселке Красный Берег Жлобинского района, тоже нынче удостоен Государственной премии.

Семейный подряд

Высокому мастерству профессии и жизненной мудрости Галина Левина училась у родителей.

— Я воспитывалась в семье, где архитектура и культура были как воздух. Меня не учили, в какой руке держать вилку и нож, не внушали, что мужчина должен помогать женщине надевать пальто, — это было рядом всегда. То же и с творчеством. У отца, Леонида Менделевича, я научилась выделять в архитектуре главное и в то же время любить детали…

Отец и дочь Левины вместе работали над многими проектами, в частности здания Минского международного образовательного центр имени Й. Рау, реконструкции площади Якуба Коласа.

— Сейчас занимаемся установкой на проспекте Дзержинского памятного знака воинам, принявшим первый бой в Минске и погибшим в июне 1941 года.

— Что значит для вас дом и семья?

— Мой муж тоже архитектор, как и мои родители. Мы с ним учились на одном курсе. Уважаем и понимаем друг друга. Я люб­лю свой дом, чистоту и порядок в нем. Из поездок всегда привожу рецепты разных национальных блюд, в том числе еврейских. Мужу обычно нравится. Люблю и белорусскую кухню, особенно драники.

— Какой стиль предпочитает в одежде женщина-архитектор?

— Ношу джинсы, майки, свитера. Комфортно чувствую себя в классических костюмах, пиджаках. Из путешествий всегда привожу шарфы, ими полон шкаф. Люблю броши ручной работы и ценю в них оригинальность. Но заложницей моды никогда не была.

Галина Левина — автор многих архитектурных проектов, в частности здания консульства ФРГ в Минске (в соавторстве), мемориальных знаков жертвам гетто и Праведникам народов мира в Бобруйске. По ее проектам строятся гостиница в Тарасово под Минском и несколько торговых центров в столице.

Является советником по культуре Союза белорусских еврейских общественных объединений и общин.

Легкими штрихами

Архитектура — дело жизни нашей героини. Однако ее творчество — это еще и рисунки. Одна из персональных выставок художницы называлась «Мой багаж — улицы, улицы…». Рисунки, выполненные на простых листочках из блокнота, уводят в мир небольших местечек и европейских мегаполисов, современной архитектуры и древних строений. Некоторые работы дополнены авторскими поэтическими надписями. Читаю: «Это мир, когда туман и листья подметает метла» — и от этих строк утренний город на маленьком рисунке становится знакомым и трогательным.

— По Беларуси тоже много путешествую. Вожу с собой блокнотик. Люблю работать, когда никого нет, только я, приглянувшийся уголок и карандаш между нами. Но отреставрированный Минск рисовать не хочется. Люблю первозданность. Много рисунков сделала раньше, к примеру Верхний город, столичные дворики, в которых росла…

— А как же мечта стать журналистом?

— Я писала и пишу по-прежнему. У изголовья кровати на тумбочке лежит еще один блокнотик. Иногда среди ночи вскакиваю, чтобы записать неизвестно откуда пришедшую мысль или строчку. Пишу стихи, в которых воплощены мимолетные состояния души. У меня издано три поэти­ческих сборника. Вышла также книга «Тель-Авив: третий этаж». Это воспоминания одного пожилого человека, выходца из Слонима, пережившего в войну холокост. Он сохранил в памяти, какой была жизнь в городке до войны.