Гость "МК"

В «Свадебном» путешествии

За два месяца актеры Купаловского театра Зинаида Зубкова и Игорь Денисов сыграли «Свадьбу» 18 раз. О двухмесячных гастролях по Франции, радостях и проблемах белорусских актеров мы говорили за круглым столом «МК»

— Труппы белорусских драмтеатров редко выезжают на продолжительные зарубежные гастроли. А вот со «Свадьбой» Купаловского театра все вышло как-то наоборот — постановку можно увидеть то в Москве, то в Санкт-Петербурге, то в Киеве, то в Тбилиси, но только не в Минске. В нояб­ре-декабре белорусско-российскую «Свадьбу» показали в девяти французских городах — Бурже, Нанте, Эври, Мюлузе, Бресте, Коломбе, Невере, Шатне-Малабри и Пуатье.

Зинаида Зубкова (З.З.): Спектакль надо несколько раз смотреть. На сцене единовременно столько всего происходит, что можно упустить детали. Их там множество. Весь спектакль в деталях. В этом прелесть. Ведь пьеса — десять страниц. А спектакль — два часа. Любое действие оправдано, поэтому актерам легко. Во Франции отыграли восемнадцать раз. У меня проблемы с ногой, прихрамываю немного, а на сцену выхожу — этого нет. Можете представить, насколько работа завораживает? Играю невесту — Дашеньку. Наверное, не все видели спектакль? — обращается Зинаида Петровна к участникам беседы за круглым столом. — Тогда расскажу, с чего он начинается. Чтобы вы уловили стиль, смогли представить, о чем идет речь. После представления действующих лиц появляются актеры. Они маршируют по столам. Музыка нагнетается, я пою Стравинского на разрыв души. Выходит жених (играет Игорь Денисов. — Прим. авт.). Я уже вся в слезах. Вижу, зрители в первом ряду внимательно смот­рят: боже мой, артистка плачет. Это ж редкость на Западе — «а-л­я натюрель». Игорь падает в обморок — я делаю длинную паузу. И начинаю хохотать. А дальше заворачивается действие.

В Минске шалели, никто не мог ничего понять. Реакция французской публики: «Да это безумно интересно!»

 — Как этот «неакадемический» спектакль появился в репертуаре Купаловского?

З.З.: Валерий Шадрин (директор Международного театрального фестиваля им. А. Чехова. — Прим. авт.) предложил сделать совместный белорусско-российский проект. Режиссер Владимир Панков незадолго до этого смот­рел старый фильм «Свадьба» с Раневской и Гариным. Одно наложилось на другое, дало толчок. Надо отдать должное и Валерию Николаевичу Раевскому, который тогда был главным режиссером театра и помог осуществить постановку. Панков очень волновался: как он впервые будет работать с академической труппой? Некоторые актеры сразу отказались играть. Потому что спросили у него, каким будет спектакль. А он ответил, что еще сам не знает.

Игорь Денисов (И.Д.): Незадолго до этого режиссер Норд­штрем ставил у нас в театре пьесу Гольдони «Слуга двух господ». Получился тоскливый спектакль. И вот приезжает какой-то молодой человек тридцати двух лет: «Давайте сделаем «Свадьбу». У многих артистов на фоне той неудачной постановки возникло недоверие.

Зинаида Зубкова — заслуженная артистка Республики Беларусь, с 1960 года актриса Национального академического театра имени Я. Купалы. Занята в спектаклях «Паўлінка», «Вечар», «Сымон-музыка», «Вяселле», «Лістапад. Андэрсен».

 — Разве актеры могут сами выбирать режиссера?

И.Д.: Это Володя поставил так вопрос. Он приглашал всех, кто хотел бы работать с ним и кто интересуется предлагаемым материалом. Помню, когда впервые увидел Панкова, мгновенно понял, что приехал молодой Вахтангов и, конечно, с ним надо работать.

Человеку сейчас 34, а такое ощущение, что он в профессии лет 40. У него мощнейшее образное мышление, знает, как подойти к тому или иному артисту, умеет создать удивительно интересную атмосферу на репетициях.

— Зинаида Петровна, какие у вас были ощущения, когда получили роль молодой девушки, невесты?

З.З.: Это было чудо! Панков смот­рел наш спектакль «Идиллия». После попросил меня остаться: «Хочу предложить вам главную роль». Я думаю — кого? Маман? Ее должны играть Кочеткова, Миронова… Девчонки, которые могут это сделать. И вдруг он говорит: «Невесту». От обиды заплакала. О его предложении никому в театре не сказала. После отпуска мы пришли на первую репетицию, сели читать пьесу. Очередь дошла до невесты. Все на молодых девчонок смотрят: «Ну, давайте! Кто? Читайте!» И вдруг режиссер обращается ко мне: «Зинаида Петровна, читайте». У всех были такие же глаза, как у меня, когда он мне предложили эту роль.

— Не было внутренних сомнений, страха, что это будет выглядеть нелепо?

З.З.: Нет. Мне только однажды стало обидно и захотелось уйти со сцены, когда играли этот спектакль в театре Янки Купалы. Вышел жених, и одна женщина сверху откуда-то (видно, была под чарочкой) сказала: «Ну и что, старуху выбрал?»

Игорь Денисов — актер театра и кино, с 1985 года в труппе Национального академического театра имени Я. Купалы. Занят в спектаклях «Чорная панна Нясвіжа», «Сымон-музыка», «Пінская шляхта», «Вяселле», «Хам», «Ноч на Каляды».

 — Чеховский текст переписали или Чехов остался Чеховым?

И.Д.: В Беларуси привыкли к определенному виду театра — бытовому, где сразу понятен сюжет, ясно, что происходит. А театр разный бывает. Подготовленность зрителя в Беларуси и в той же Франции разная. Там публика открыта и хочет понять, что ей показывают. Здесь часто сталкивался с конкретным неприятием этого спектакля: «Это не Чехов!» А вы знаете, как Чехов хотел, чтобы ставили его спектакли?

З.З.: Но там же написано. Почему люди не читают афишу? Не Чехов, а по Чехову.

— Это ведь вторые большие гастроли Купаловского театра по Франции. Первые были в 2010 году.

И.Д.: Да, и это удивительно. Один и тот же спектакль редко приезжает во Францию. Там прак­тически в каждом городе есть большой культурный центр с тысячным залом. На спектаклях наших первых гастролей были многие директора таких центров, они захотели, чтобы спектакль показали и у них. Вот откуда появились вторые гастроли.

З.З.: Залы были полны. Билеты покупали еще летом.

И.Д.: Стоимость — от 30 до 40 евро. Культурная жизнь французских городов концентрируется в огромных спортивно-развлекательных центрах, построенных в 1980-х. Их дирекция заинтересована, чтобы к ним в город приезжали какие-то интересные проекты. Не только театральные.

— Спектакль дублировался на французском?

И.Д.: Бегущей строкой. Но это не так важно. Когда два года назад мы впервые попали с этим спектаклем в Мадрид, опасались: как зрители поймут языковые полутона, легкий юмор, иронию? Все прошло замечательно. Иногда ощущение такое, что зал полон русскоязычных людей. Они реагируют почти без опоздания на те или иные реплики, повороты сюжета.

З.З.: Французы, которые сопровождали нас на гастролях, говорили: «Мы не читали титры, и так все понимали, нам интереснее было смотреть на сцену, чем на перевод».

— Насколько плотно был составлен гастрольный график? Было ли время что-то посмот­реть, помимо театра?

З.З.: Там такая нетронутая красота, особенно в Бурже. Старина неимоверная, причем родовая. Внутри — уникальнейшая мебель. Я не удержалась и заглянула в окна первых этажей. В старинном университете в Пуатье к древней стене пристроен концертный зал. А какие там парки! С деревьями, увитыми самосвязанными шарфами. Удовольствие получаешь, когда пьешь кофе на улице. Хотя в Бресте погода была удивительная: буквально пять минут солнышко и тут же дождь.

И.Д.: Нельзя это рассказывать. Это надо видеть! Представляете, университет, где учился Рабле…

З.З.: В Нанте мы видели замок королевы Анны Австрийской. Там недалеко была сожжена Жанна д’Арк. Хотя французы не очень ее жалуют, как и Наполеона.

И.Д.: Вообще есть две проблемы зарубежных гастролей: надо играть спектакли и перевес багажа (улыбается). Если бы взять все, что купили купаловцы, и сложить в одном помещении — можно магазин открывать.

З.З.: Французы очень помогали нам со светом, со звуком. Перед каждым спектаклем выходил директор центра, где мы выступали, со сцены звучало название нашего театра. И при этом всегда возникало чувство гордости.

И.Д.: Организация там хорошая. Как говорят про Шадрина, это со­временный Дягилев, который пропагандирует русское искусство по всему миру. И для театра Янки Купалы он много сделал. Теперь в Европе нас знают. Но пока не хватает внутреннего какого-то пиара. Не так часто белорусские труппы выезжают за рубеж и проводят гастроли с таким успехом.

З.З.: Причем мы же играли и в Киеве с аншлагами, и в Баку, и в Москве. Когда первый раз показывали «Свадьбу» на Чеховском фестивале, зал заполнялся очень медленно, но когда в четвертый раз — Райкин (Константин Райкин, руководитель московского театра «Сатирикон». — Прим. авт.) сидел уже на приставном стуле. В Питере даже в тридцатиградусную жару собрали полный зал. На международном театральном фестивале в Тбилиси в прошлом году был фурор. Мы не ожидали такого. Реклама спектакля была даже на автобусах.

И.Д.: Гуляем по Тбилиси, а мне говорят: «О, ты поехал». Где по­ехал? Потом смотрю — на автобусе мы с Зинаидой Петровной. Интересный ход. Надо бы взять на заметку нам. Рекламировать на общественном транспорте Минска театральные премьеры.

— Какова дальнейшая судьба этого спектакля?

З.З.: Слова генерального директора Эдинбургского театрального фестиваля Джонатана Миллса «Я холостой и очень хотел бы побывать еще раз на вашей «Свадьбе» дают какую-то надежду, что это не последние гастроли этого спектак­ля. Но в театре считают, что он дорогой, не в формате Купаловского. Многие минские зрители уходят из зала, не принимают постановку. Но если мы и дальше будем вести такой репертуар театра, как сегодня, то зрители скоро совсем ничего не будут понимать.

И.Д.: Мы профессиональные люди. Я знаю, когда мне интерес­но заниматься своей работой, когда неинтересно. Когда играешь «Свадьбу» — это вечный праздник!

З.З.: Обычно работаю в другом материале. Никогда такие вещи, которые во мне увидел Панков, театр не использовал. Он подчерк­нул хрупкость моего образа. А дальше шел от меня, говорил: «Зинаида Петровна, вы больше меня прожили, видели, пожалуйста, как вы чувствуете, так и делайте, а я — за вами». И мы не обманули друг друга. Вот это удивительно. У нас с Игорем есть пластическая сцена, где мы играем, как мы любим друг друга. И у меня слеза дрожит… Протягиваем друг другу руки. Звучит только виолончелька. Зал мертвый, ни звука… Непередаваемые ощущения. Как Панков умеет это делать? И каждый, наверное, вспоминает что-то личное.

«Свадьба» — спектакль Национального академического театра имени Я. Купалы и московской студии SounDrama, в котором перемешаны и музыка, и хореография, и драматургия. На одной сцене с актерами играет живой оркестр. Премьера состоялась 20 февраля 2009 года.

Режиссер спектакля — создатель студии SounDrama Владимир Панков. Известен в театральных кругах своими сценическими экспериментами и оригинальным видением классических произведений.

 — Реконструкция театра почти завершена. А правда, что актеры старшего поколения плакали в последний день работы на старой сцене?

З.З.: Мы все плакали, все поцеловали эту сцену. Понимаем, что придем в другой театр. Дома у меня есть две досочки с верхнего слоя сцены… (Пауза.) Боимся за акустику. Я пришла в театр 53 года назад. Все было сделано для того, чтобы не было шума улицы. А сейчас стоишь на сцене и слышишь много посторонних звуков.

— Не пугает, что может измениться не только акустика? Уходит старшее поколение актеров, режиссеров…

З.З.: А того, что было, уже не будет. Театра, где можно было шепотом говорить. Хотя Рахленко (актер, режиссер Купаловского театра Леонид Рахленко. — Прим. авт.) говорил: «Даже шепотом говори, когда ты точно знаешь, что хочешь сказать. И зритель тебя услышит».

— А часто у вас есть такая возможность?

З.З.: Недавно играла спектакль «Лістапад. Андэрсен». Когда в конце над сценой начал падать снег, заплакала. Мы понимаем, что у нас сейчас такой репертуар, который рассчитан на молодежь. И «Лістапад» для артистов старшего поколения как бы подарок. Но дальше этот снег маленькую кучку стариков сугробиком и накроет. И вообще, у нас было такое ощущение, когда мы начали работать, что нас подставили. Молодежи интересно, мы сами смеемся, когда они работают, а нам там делать нечего. Во втором акте разве что каждый выходит буквально на пять минут. И все.

У нас очень хорошая молодежь, но она, к сожалению, завязана не на том репертуаре. Она расти на нем не будет. Нужно будоражить внутри, а не только веселить. Недавно у нас было собрание. Первая проблема — это зарплаты и квартиры. Раньше этого не было. Когда я начинала, всем давали комнатку. Мы с Лилей Давидович жили год в одной гримерке.

И.Д.: Творческие планы сейчас надо организовывать самостоятельно. Время изменилось. Не стоит сидеть и ждать телефонного звонка с приглашением на главную роль. Такого уже не бывает. Чтобы пригласили, тебя должны знать. Двигаться надо самому. Время другое. Меркантильное в некоторой степени. Пока мне интереснее работать в кино. Там есть что делать. А в театрах белорусских сейчас какой-то кризис. В 90 процентах случаев смотреть нечего. Плохие спектакли принижают актера.

Даже при максимальной занятости зарплата белорусского актера в театре не больше четырех миллионов.

 — А плохие сериалы разве не принижают?

И.Д.: Съемочный день белорусского актера средней руки — около четырех миллионов. И это при том, что белорусские актеры зарабатывают меньше, чем российские. Так что тут нельзя сравнивать.

З.З.: Мы же двух миллионов иногда не получаем в театре при небольшой занятости. Даже при максимальной зарплата белорусского актера театра не больше четырех миллионов.

И.Д.: Да и не в деньгах дело, всех не заработаешь. Сейчас был интересный проект — бесплатно снялся. Хочется, чтобы было, над чем работать. Наш художественный руководитель Николай Пинигин планирует поставить на обновленной сцене и «Чайку», и «Короля Лира», и «Пана Тадеуша». Будем надеяться.

З.З.: Скоро выйдет фильм «Ванга». У меня там интересная работа — играю директрису детского дома слепых, принимаю туда Вангу. Режиссер говорит: «Зинаида Петровна, вам надо очень час­то сниматься». А как? И вообще, у меня не белорусское лицо, как мне сказали. Так что же получается — должны быть только беленькие и толстые? А если черненькая и худая, это уже не белоруска? Вот такой стереотип. Так же, как и стереотип Чехова — котелок, тросточка, очки. Раньше у нас была единственная подработка — радиоспектакли. Я даже лауреатство получила за «Хамуціуса». А сейчас радиотеатра нет.

— Чем наполняете свободное время?

З.З.: А книжки? Сейчас, например, читаю Малую энциклопедию Бродского. Очень люблю лес, езжу туда за грибами и за вениками для бани. Когда есть время, иду в церковь, мне там хорошо.

— Не возникает мыслей в другой театр перейти?

З.З.: Ни в коем случае!

И.Д.: Очень жесткая наша профессия. Особенно для женщин. Так построен мировой репертуар: 70 процентов мужские роли, 30 — женские. Чем больше становится женщине лет, тем меньше она востребована.

Зинаиде Петровне очень повезло, что появился Панков и именно такое решение нашел для спектак­ля. Но на каждого актера режиссера не найти. У нас вообще с режиссурой сейчас беда. Я своим студентам постоянно говорю: чтобы что-то уметь и знать, надо смот­реть, читать, развивать интеллект. Нет сейчас в нашей профессии молодых людей, о которых говорили бы. За последние годы могу назвать только имена актеров, но не режиссеров. У нас слабая высшая школа по подготовке режиссерских кадров. И московские актеры, и режиссеры отмечают: «У вас такая классная актерская школа».

Когда играешь рядом с хорошим артистом, сам начинаешь расти. Хороший режиссер открывает тебе новые горизонты. Станиславский говорил, что нужно каждые пять лет освежать свои актерские приемы, школу. Когда появляются такие режиссеры, как Панков, они дают тебе это сделать. Ты с непривычного угла можешь посмотреть на свою профессию.