Семейное положение

Бухгалтерия заботы

Что движет родителем-воспитателем детского дома семейного типа — любовь к детям или возможность сидеть дома и получать неплохую зарплату?

Разложить по полочкам доходы и расходы большой семьи, где растут родные и приемные дети, нам помогла Марина Бабуль. Родителем-воспитателем в детском доме семейного типа она работает полтора года.

Марина была учителем в школе, потом психологом и видела изнутри картину социального сиротства. Тогда и возникли первые мысли о создании семейного детского дома. А после телепередачи об открытии такого учреждения они с мужем Андреем решились. Дети, Кирилл и Каролина, поддержали намерение родителей. В управлении образования Московского района супругам сначала рассказали о трудностях, которые могут возникнуть, но это их не остановило.

Киловатты — в мороженое

Первыми в семье появились два мальчика-ровесника из детского дома № 3. Коля и Игорь сразу стали называть Марину и Андрея мамой и папой. Потом в семейном детском доме Бабуль оказались сестрички Диана и Валюша. Старшей уже 12 лет, малышке всего два с половиной. Пятой стала Лера, но ее через полгода удочерила другая семья. А в сентябре 2012-го Марина и Андрей взяли еще одну девочку — Дашу.

— Детям приходится многое объяснять, — говорит Марина. — Например, почему мы вечером ждем папу, чтобы всем вместе поужинать, обсудить, как прошел день. Ведь ребята привыкли к другим отношениям в семье. Постепенно учатся заботиться о других, старшие помогают мне присматривать за младшими.

Марина учит детей самостоятельности, планированию семейного бюджета. Отправляет в магазин за покупками со списком. Чеки, сдачу приносят, лишнего не покупают.

— Стараемся дать детям не­множко карманных денег. Для ребенка важно, что он может сам распорядиться ими и не отчитываться, на что потратил, — отмечает Андрей Бабуль. — Все вместе обсуждаем крупные покупки — что нужно в первую очередь, а что подождет. И бережливости тоже учу на наглядных примерах. Например, включаю во всех комнатах свет и показываю детям, как быстро крутится счетчик. А потом выключаю лишние лампочки, и сравниваем. Затем берем платежку за электричество, переводим расходы в мороженое и подсчитываем, сколько пачек можно купить на сэкономленные деньги.

Отец в семье — основной добытчик, свободного времени у него немного, но в воспитании детей принимает непосредственное участие: с мальчишками построже, а девчонки порой из папы веревки вьют. Вот и нашей фотосессии не дождался, сославшись на занятость. Не смогли мы познакомиться и с Кириллом и Игорьком, старший был на тренировке, младший — в санатории.

На что потратили?

Из разговора с семьей Бабуль, другими родителями-воспитателями я сделала вывод: на эту работу идут в большинстве своем энтузиасты, действительно любящие детей и болеющие за них. Хотя есть и те, кто четко разграничивает: это работа, а это моя семья. Выделило государство столько-то денег на приемного ребенка — на эту сумму его одевают и кормят.

Недавно Марина составляла годовой отчет для районного управления образования — на что потрачены детские пособия. Описала все расходы, приложила чеки и квитанции. Не сошелся дебет с кредитом. Расходы на детей на 22 миллиона рублей превысили годовую сумму пособий… «Вы же понимаете, что вам эту разницу никто не возместит», — развели руками в управлении образования, принимая отчет. А Марина и не требовала возврата. Просто старалась, чтобы никто из детей не оказался обижен.

Квартира, где сегодня живет семья Бабуль, принадлежит государству. Когда контракт родителей-воспитателей закончится, жилье придется освободить.

— Мы сами оплачиваем услуги ЖКХ, потом жировки отдаем в управление образования. Нам возвращают часть суммы, которая приходится на пятерых приемных детей, плюс отчисления на капремонт дома. В прошлом месяце за все, включая телефон и Интернет, заплатила около 600 тысяч рублей, — говорит Марина. — Сколько денег вернули, не смотрела, они поступают на карточку вместе с моей зарплатой и детскими пособиями.

Полтора года назад ежемесячное пособие на каждого ребенка составляло около 500 тысяч руб­лей. Его размер пересматривается один раз в год. В январе 2012-го сумма выросла до 900 тысяч. А в конце года пособие еще подняли. Теперь на ребенка старше шести лет приемная мама получает 1 миллион 235 тысяч рублей, а на Валюшу — 1 миллион 195 тысяч рублей. На пятерых детей выходит чуть более 6,1 миллиона в месяц. Это на питание, одежду, средства гигиены, школьные принадлежности, игрушки, личные расходы. Зарплата родителя-воспитателя за последний месяц составила чуть более 4,1 миллиона рублей (при работе на 1,5 ставки). Ее Марина может тратить на себя и родных детей, отчета никто не требует. Но в семье Бабуль эти деньги, как и заработок мужа, идут в общий котел.

По прежней жизни Марина не скучает: «Сегодняшнее положение нравится больше. Когда работала в школе, сын и дочь маму редко видели. Теперь могу больше времени уделить семье. Конечно, забот и ответственности прибавилось. Порой не хватает рук, особенно утром. Надеюсь, семейным детским домам все-таки выделят помощника, хотя бы одного на несколько семей».

— В принципе, на нормальную жизнь нам хватает. Не отказываем себе в самом важном, но обходимся без излишеств. Где-то сэкономим, где-то знакомые выручат. Все знают, что у нас большая семья, и часто передают нам детские вещи. Управление образования старается помочь, — продолжает мама.

Недетские вопросы

Марина общается с другими родителями-воспитателями. Они поддерживают друг друга, вместе обсуждают проблемы и ищут решения. Накопилось немало вопросов. Например, как быть, если мама сляжет с температурой или вовсе окажется в больнице? Почему бесплатные билеты на новогодний утренник, в театр или цирк выделяются только приемным детям? А что сказать родным: «Вы не сироты, вам не положено. Останетесь дома»?

— Но мы же одна семья, — недоумевает собеседница. — Когда садимся ужинать, я не делю детей на родных и приемных. Как-то сравнила расходы государства на содержание ребенка в обычном детдоме и учреждении семейного типа. В первом случае только на питание выделяется около 30 тысяч рублей в день, в месяц — 900 тысяч. Получается, если эту сумму отнять от детского пособия, которое мы получаем, остается всего 335 тысяч руб­лей на остальные нужды. А если ребенку надо сразу купить и куртку, и сапоги? Почему, если наши дети находятся на государственном обеспечении, мы стопроцент­но оплачиваем детский сад? Ведь те же многодетные имеют 50-процентную льготу.

Вот еще одна проблема, которую нужно решать на государственном уровне: Игореша — ребенок-инвалид, но ему из-за того, что он находится на гособеспечении, перечисляют только 10 процентов пенсии по инвалидности, а это всего 90 тысяч рублей в месяц. Но ведь инвалидность от того, что он сирота, не исчезла. Мальчику нужны дорогостоящие лекарства. Месячный курс только одного препарата стоит 180 тысяч рублей… В управлении образования Марине посоветовали сдавать чеки на лекарства вместе с рецептами врача: мол, в районной администрации рассмотрят вопрос о возврате денег.

***

Пока Марина не думает о том времени, когда ее приемным детям придется покинуть стены родного, пусть и казенного по документам дома:

— Наша главная задача — социализировать их, научить жить в семье, строить отношения, беречь и заботиться друг о друге, помочь получить хорошее образование. Мы в любом случае у детей останемся и всегда будем поддерживать их.

А ребята уже сегодня представляют, как лет через 10-15 соберутся у родителей все вместе со своими семьями. И какой радостной будет эта встреча.

Детский дом семейного типа — одна из форм устройства детей-сирот на семейное воспитание в семьи. Он должен принять от 5 до 10 приемных мальчиков и девочек. Родитель-воспитатель получает зарплату, ему положен отпуск — 58 календарных дней. На каждого приемного ребенка выплачивается пособие.