Слава Минска

За его ударный труд

В жизнеописаниях, как известно, бывают вехи. В судьбе же Николая Полевкова важные события обозначены сваями

— Тяжело вам далась Звезда Героя?

Николай Васильевич лукаво щурится:

— А я на нее заявление не писал, по инстанциям не ходил, в очереди не стоял… Выходит, что никаких затруднений. Просто работал честно.

Он и о награждении узнал, работая. В выходной день клеил с женой обои. Гвозди лишние из стенок повыдернул, розетки пооткручивал, чтобы ложилась бумажная лента ровно, без складочек и морщин. А тут телефонный звонок. Знакомый спрашивает, слушают ли радио Полевковы. Не слушаем, отвечает, розетки сняты, обои клеим. В ответ хохот, мол, каков чудак, ему Героя присвоили, а он ремонтом занимается. Включил радио — точно! Каждые полчаса сообщение повторяется. Тут уж они с Антониной Владимировной рулоны в угол отодвинули, стол на середину комнаты выдвинули да и накрыли его от души. И правильно сделали, потому что понаехали друзья и начальство, почтальоны теле­граммы приносят, корреспонденты один за другим приходят, соседи заглядывают.

Дорогами судьбы

А путь к высокому признанию был у Николая Полевкова, может быть, во сто крат труднее, чем у остальных. Не потому, что детство пришлось на военные годы и его даже пытались угнать в Германию с группой отловленных в селах детей. Ловкий мальчишка удрал по дороге, нашел партизан и пробыл в отряде девять месяцев, до самого освобождения Могилевщины. Не потому, что у матери их было четверо и, как старший, он был первым помощником и добытчиком в крестьянской семье. Таких семей было много. А вот то, что отец его Василий Никитович в период всеобщей коллективизации упорно не хотел расставаться с лошадью, ударило по благополучию и счастью Полевковых. Поначалу, ввиду того что мама Елена Архиповна была примерной колхозницей, на «единоличные замашки» отца старались не обращать внимания. Но в тридцать седьмом отцовский характер вкупе с пресловутой личной лошадью привел его в арестные списки. Уходя, еще наказал жене сгрести сено, но не носить его в сарай, приеду, мол, вечером, на телеге свезу. А приехал только через десять лет, в сорок седьмом.

Можно представить, как надо было трудиться, чтобы строчка о десяти годах отцовских страданий не стала главной в сыновней био­графии и судьбе. Хотя надо сказать, что Николай понимал ситуацию и на высокие должности не замахивался. Окончив семилетку, пошел в МТС слесарем. Потом армия, служба на Сахалине. Времена были неспокойные, рядом в Корее шла война, да и японцы не могли забыть свое недавнее хозяйствование на островах. Но Николаю нравились и служба, и природа, потому и подумывал о сверх­срочной. Только вот мама, Елена Архиповна, в каждом письме просила: приедь, хоть взглянуть на тебя. Потому вернулся в свою деревню Жевань возле Дрибина. Окончил училище механизации широкого профиля.

Работала бригада на всех больших стройках Беларуси — на возведении Новополоцкого и Мозырьского нефтеперерабатывающих заводов, Брестского коврового комбината, Гродненского «Азота», корпусов «Гомсельмаша». Но самым памятным, ответственным  и незнакомым объектом была первая станция минского метро.

Дело не в шляпе

Со специальностями механика-тракториста-комбайнера работу можно было выбирать. Он и выбрал — строителя линий электро­передач, знаменитых песенных ЛЭП, которые «не простая линия». Только вел их крановщик Полевков не «по таежным дебрям глухим», а по болотистым равнинам Беларуси — возле Полоцка, на брестском Полесье, под Бобруйском. Но так как контора их организации находилась в Минске, то и невесту Николай Васильевич присмотрел здесь, и работу нашел соответсвенно более оседлую — в строительном тресте № 15 машинистом сваебойной установки. С ней машинист-бригадир Полевков заложил фундаменты для многих зданий столицы.

— Я очень шляпы любил, — вспоминает Николай Васильевич, — а когда они вышли из моды, жена хотела выбросить мою коллекцию, но я придумал носить их на работе. И однажды при строительстве новой школы на юго-западе столицы был случай. Сижу, отдыхаю, а тут приезжает тогдашний градоначальник Шарапов. Что, говорит, рабочий аристократ, дело остановилось? Нам же школа к сентябрю нужна. Я отвечаю, что молот перегрелся, водой его по технологии охлаждать нельзя, вот и ждем. А что касается графика, то беспокоиться не надо. Все будет в срок. И точно построили к сентябрю. Но Шарапов меня запомнил и во вторую встречу на строительстве моста через Неман в Столбцах он, уже будучи министром автодорог, заявил, если рабочий аристократ Полевков тут командует, то за мост он спокоен.

— Конечно же, не шляпа делает человека классным специалистом, — замечает Николай Васильевич. — Я много учился. Через двадцать лет после семилетки пошел в вечернюю школу, потом поступил на вечернее отделение архитектурно-строительного техникума.

По дедовым стопам

Специальное управление механизации № 96 — предприятие уникальное, спрос на его специалистов всегда был велик. Потому работала бригада на всех больших стройках Беларуси — на возведении Новополоцкого и Мозырьского нефтеперерабатывающих заводов, Брестского коврового комбината, Гродненского «Азота», корпусов «Гомсельмаша»…

Но самым памятным, ответственным и незнакомым объектом была первая станция минского метро. И первая двенадцатиметровая свая на ней. И последующие четыреста двутавровых металлических балок, точно загнанных в грунт. Его бригада блестяще справилась с заданием. Теперь, даже при написании собственной официальной биографии, Николай Васильевич считает своим долгом вписать в нее такой абзац (цитирую дословно):

«Хочу выразить благодарность всем своим коллегам-строителям, что работали рядом, возводили стройки века, ударно и добросовестно трудились: Стрельчене Василию, Французову Валерию, Тарушкину Станиславу, Юганову Александру, Ефимову Евгению, Исаченко Михаилу, Котову Ивану, Рогову Василию, Шемпелю Александру».

Николай Васильевич, однако, скромно умалчивает о сыновьях, а ведь и Юрий, и Дмитрий начинали свою трудовую биографию в бригаде отца. Двадцатилетним в 1983 году пришел Юрий Николаевич в коллектив, сейчас он заместитель начальника той самой СУМ-96. Его сын Андрей — ведущий инженер в проектном институте. Младшие внуки Николая Васильевича Максим и Мишка еще малы, но дед не исключает, что и они продолжат династию.

А что же земля, поле? Ведь именно от него произошла такая хлеборобская, такая сельская фамилия Полевковых!

— Есть и поле, — поддерживает тему Николай Васильевич, — целые четыре дачные сотки. Для здорового образа жизни. Я и в молодости его вел — работал всласть, не выходил из себя, не курил… Может, и дело спорилось, потому что перекуров не было?