Человек и его дело

Роса с хризантемы

Масако Тацуми родилась и выросла в городе Киото в Стране восходящего солнца. Сегодня она живет в Минске. Здесь ее семья, любимая работа. Масако-сан рассказала, почему японцы не спешат уходить в отпуск, как и что празднуют и какие перемены произошли в ее личной жизни в белорусской столице

Масако Тацуми с 1999 года руководит в Минске инфоцентром японской культуры, который поддерживает японский благотворительный фонд «Чиро». Перевела на родной язык стихи Максима Богдановича и Янки Купалы.

 

Дорога в Минск

— Масако-сан, для вас это путешествие началось еще во времена Советского Союза…

— Меня настолько впечатлили телевизионные программы про огромную Страну Советов, что я решила обязательно посетить ее, и начала учить русский язык.

— Как отреагировали родители?

— Они говорили, зачем тебе русский, учи английский. Все люди на земле похожи друг на друга. Особенно, если они люди простые. У всех одинаковые заботы, надежды. Мой отец — служащий, мама — кассир в магазине. Родители жили небогато, у них всегда хватало проблем. А тут я со своими необычными планами. Но все же они отпустили меня в далекое путешествие. Правда, к тому моменту СССР уже распался. Я получила диплом социолога в Токийском университете «Кейоу» и на все свои сбережения купила тур.

— Что особенно запомнилось в поездке?

— Побывала в Хабаровске, Иркутске, Москве, Одессе, Санкт-Петербурге, Киеве… Особенно мне понравился Минск, о чем позже я написала в книге, изданной в Кио­то. Мне было очень уютно в Троиц­ком предместье, поразило обилие скверов. В японских городах почти нет места для зелени. Чтобы встретиться с природой, там отправляются в горы или на море. А во второй раз я оказалась в Минске благодаря одной семье, с которой несколько лет переписывалась. Но сначала довелось пожить во Владивостоке, куда приехала, чтобы попрактиковаться в русском языке. Но мне там не по­нравилось.

— А что было не так во Владивостоке?

— Я хотела общаться с русскими, но всюду ходила с японскими друзьями, так как можно было нарваться на бандитов. Практики русского языка у меня там, можно сказать, не было. А в Минске отношение к иностранцам всегда было хорошее.

Чтобы в Японии получить аттестат о среднем образовании, нужно окончить девять классов и выучить две тысячи иероглифов.

 

Такая грамота

— Вы три года преподавали японский на факультете международных отношений БГУ. Справлялись наши студенты?

— О, им было очень сложно. Если разговорная речь еще поддавалась, то письменность — со скрипом. Они говорили: так много иероглифов, как можно все это запомнить!

— А говорят, русский — самый сложный для изучения язык.

— Нет, что касается письменности, то самая сложная — китайская. В нашем языке около 10 тысяч иероглифов, а в китайском все 20 тысяч. Японцы придумали и свои алфавиты — их несколько.

— И действительно, как это все выучить: 10 тысяч иероглифов плюс несколько алфавитов?

— Министерство образования отобрало 2 тысячи иероглифов, которые являются обязательными. В первом классе японские дети должны выучить алфавиты и 80 иероглифов. Во втором классе — еще 160 иероглифов. И так далее. Чтобы получить аттестат о среднем образовании, нужно окончить девять классов и выучить 2 тысячи иероглифов. Тот, кто владеет написанием и знает значение 5 тысяч иероглифов, может считать себя образованным человеком.

 

Любовь к нечетным цифрам

— Вы организовали в Минске информационный центр японской культуры. Знакомите нас с японскими традициями, искусством. Белорусам интересно?

— Конечно. Во-первых, у белорусов имеется база для принятия другой культуры, это очень важно. Есть народы, для которых собственная культура — номер 1, и других им не надо. Вы же все спокойно принимаете. Это большой плюс. Для меня нежелание знать иные культуры — средневековье. Сейчас люди летают в космос, так почему мы должны замыкаться в собственном мире? Конечно, культура — это не только язык. Если белорус при­едет в Японию и скажет: «Я люблю Японию, изучал японский в БГУ 5 лет», — японец его похвалит. Но если такой белорус не будет знать, что у нас в стране есть император, то уважения не жди.

Читайте также:  Знай свой шесток

— В 1999 году в Минске вы создали благотворительный фонд «Чиро», чтобы помогать нашим детям. Кстати, поясните, что это за праздник хризантем, к дню которого при­урочено открытие фонда?

— Японцы любят нечетные цифры. И значимые праздники мы отмечаем именно в эти дни. Так, 1.01 — Новый год, 3.03 — праздник, похожий на ваш Международный женский день, но у нас это торжество только для незамужних представительниц прекрасного пола. 5.05 — праздник мальчиков. А 7.07 — праздник звезд, напоминающий День святого Валентина. И 9.09 — праздник хризантем. Цветок считается символом долголетия и здоровья. В этот день японцы собирают с него росу и умываются ею.

Японцы — дисциплинированный народ. Для них работа важнее, чем семья.

 

Без права на отпуск

— Японцы — дисциплинированный народ. Говорят, что для них работа важнее, чем семья. Это так?

— Правильно говорят. Работа на первом месте. Если жена возмущается, что муж много работает, о ней скажут, что это плохая японка. Хорошая мать должна объяснить детям, что папа трудится для фирмы и всего общества. Сейчас японское законодательство позволяет и мужчинам брать отпуск по уходу за детьми. Но они не спешат воспользоваться этим правом. А если кто и воспользуется, его никто не поймет. Японцы очень дорожат своей работой. Это традиция нашего общества, и мы ее принимаем.

— А как с обыкновенным отпуском дела обстоят?

— Отпуск у японцев в середине августа — 5 выходных дней. В это время у нас проходит праздник, подобный вашей Радунице. Людям дается возможность посетить могилы близких людей. Магазины и банки не работают, только транспорт. И еще почти неделю отпуска все получают зимой, в новогодние дни. А вот отпусков по желанию у нас нет.

 

Суши плюс драники

— Окончательно вы решили остаться в Минске, когда вышли замуж за белорусского спортс­мена Степана Бугайчука…

— Он очень интересный человек и сильная личность. Церемония бракосочетания проходила согласно вашим традициям. И она оказалась намного интереснее японской. У нас все более сдержанно, официально. Например, считается обязательным приглашение начальства, а невесте за праздничным столом запрещается пробовать какие-либо блюда.

— Приобщаете своих домашних к японским обычаям?

— Недавно мы отмечали японский праздник — первый день весны. По традиции я сделала большие ролы, которые нельзя нарезать, а нужно целиком брать в руки и молча есть. При этом сидеть следует лицом в сторону счастья. В этом году счастье находится в юго-восточном направлении. Муж послушно все сделал, хотя не очень понимал, почему поступать надо именно так.

— А как вам белорусская кухня?

— Очень вкусная, особенно блюда из картошки. Муж готовит мне драники, наваристый борщ. Я и сама пробовала, но у него вкуснее получается.

— Вашей дочери 11 лет. Японский язык она знает?

Дома разговариваю с ней на японском. Каждый год летом мои родители приезжают к нам в гости, и мы вместе знакомим всех желающих с чайной церемонией. Дочка помогает нам. Ее зовут Юэй. Имя состоит из двух символов — первый иероглиф обозначает, что это человек, который соединяет Беларусь и Японию, второй — старание и большой опыт.

— Знаю, что вы приняли христианство.

— И теперь я хожу в церковь. К сожалению, многие японцы отошли от религии. Это меня огорчает. Плохо, если религией становится бизнес.