Территория закона

В обмен на жизнь

Летним утром 1986-го на берегу Свислочи, неподалеку от улицы Аранской, прохожие обнаружили труп мужчины с перерубленной шеей. Раскрыть зверское преступление помогла девушка, мечтавшая о красивом подвенечном платье

В считанные минуты на место преступления примчалась следственно-оперативная группа под руководством начальника убойного отдела управления угрозыска УВД Минска Николая Лапатика. Милиционеры тщательно осмотрели место преступления. Несколько часов работы — и никакого результата. Есть труп мужчины на вид лет 30, высокого роста, спортивного телосложения. И всё. А кто он, за что расстался с жизнью и с чьей помощью — неизвестно. Даже орудия преступления не нашли. «Висяк», на первый взгляд, стопроцентный.

Единственная версия сыщиков: погибший наслаждался общением с замужней дамой, и, как в анекдоте, супруг вернулся домой в самый неподходящий момент. Далее в порыве ревности зарубил ловеласа, а тело выбросил к речке. Хорошо, если его одного, а не на пару с неверной женой. А мысль такая возникла неслучайно: на трупе, кроме носков, не было никакой одежды. Единственное, что оставалось сыщикам, — отрабатывать эту версию.

Через несколько дней в милицию пришла женщина с маленьким ребенком на руках и рассказала, что несколько дней назад пропал ее муж. По всем приметам он походил на того, что нашли на берегу. Родственников пропавшего позвали в морг, и те опознали тело.

Александр Крутько* жил с семьей в Степянке и служил авиамехаником в части, которая тогда там стояла.

— По долгу службы погибший регулярно бывал за границей и по возвращении получал очень ценные в те времена чеки Внешпосылторга, — вспоминает Виктор Пекарский, который в 1986 году возглавлял управление уголовного розыска УВД Минска. — Его близкие и товарищи рассказали: Александр одевался по последней моде, во все заграничное, и многие ему завидовали.

Уже с глазу на глаз друзья погибшего рассказали следователям, что прапорщик Крутько любил покутить на широкую ногу. Поэтому все чеки не отдавал супруге — всегда делал заначку.

Приходя в рестораны, военнослужащий как бы случайно сверкал теми самыми свернутыми в рулон чеками, плотно перетянутыми резинкой. Дамы сразу обращали внимание на молодого красавчика: дорогая одежда и наличие таких ценных купюр говорили о его особом статусе.

Гражданам СССР иметь при себе наличную валюту строжайше возбранялось. В Уголовном кодексе даже статья соответствующая была и наказание предусматривала весьма суровое, вплоть до расстрела, если сумма велика. Для тех же, кому по долгу службы доводилось бывать за пределами страны, существовали так называемые чеки. Всяк вернувшийся из-за рубежа был обязан в установленный срок обменять иностранные дензнаки на чеки Внеш­посылторга. Оставишь валюту у себя — схлопочешь уголовную статью и немалый срок. Чеки были трех типов: с синей полосой получали те, кто трудился в странах СЭВ (ГДР, Польша, Чехословакия и так далее), с желтой — выплачивались загранработникам, прибывшим из стран с неконвертируемой валютой (Индия, страны Африки), и, наконец, самые ценные, бесполосные, получали счастливчики, сумевшие трудоустроиться в капстранах со свободно конвертируемой валютой.

Официально чеки  Внеш­посылторга на обычные советские руб­ли не обменивались. Их могли только засчитать по курсу 1:1 при взносах за жилищный кооператив или гараж.

Но ценность чеков была в другом. В стране особым спросом пользовалась импортная одежда, аудио- и видеотехника, да почти все иностранного производства. Но купить дефицитные вещи легально, без очередей можно было только в сети специальных магазинов, открытых во многих крупных городах. В Минске такой магазин носил название «Ивушка».

На чеки существовал и курс черного рынка — от 1:1,5-2 (в конце 1970-х) до 1:3 (во второй половине 1980-х), что, понятно, еще больше повышало их ценность.

 …Как-то вечером Александр зашел поужинать в ресторан «Свитязь» (неподалеку от Детской железной дороги). Все столики были заняты, и официантка предложила ему подсесть к парню, который был за столиком один. За бутылочкой «беленькой» они разговорились. Оказалось, Павел Маслов тоже служивый, правда, бывший — вое­вал в Афганистане, после демобилизации трудился на одном из минских заводов. За беседой Крутько якобы случайно достал из кармана пачку чеков. Увидев их, да еще в таком количестве, захмелевший Виктор от зависти аж побагровел. Он стал представлять, что приобрел бы, если бы эти ценные бумаги принадлежали ему.

Читайте также:  Помощники Фемиды

После закрытия ресторана новый знакомый пригласил Александ­ра продолжить вечер. Поймали такси, заехали к Павлу домой, где прихватили с собой бутылку водки и направились к по­другам Маслова в общежитие Камвольного комбината.

— Для поднятия настроения они решили выпить еще водки, — продолжает Виктор Константинович. — Расположились на берегу Свислочи. Содержимое бутылки уже заканчивалось, как вдруг Павел выхватил из-под рубашки кухонный топорик, который прихватил с собой, когда они заезжали за водкой. Александр не успел сообразить, что к чему, как острие вонзилось ему в шею.

Прапорщик умер мгновенно. А Павел дрожащими руками вытащил из кармана убитого сверток чеков и собирался было бежать, но уж очень ему приглянулись заграничные кроссовки, куртка-вет­ровка, очень модные в ту пору джинсы-варенки и стильная майка. Недолго думая, он раздел свою жертву, не побрезговав даже нижним бельем.

Что сделать с чеками, Павел придумал быстро. Придя на работу, бросил клич, что продает ценные купюры. Его коллега, комплектовщица Маша, как раз готовилась к свадьбе и, проходя как-то мимо «Ивушки», обратила внимание на красивое белое платье. Но купить его, естественно, при всем желании не могла. «Не расстраивайся, сошьешь себе похожее», — успокаивал ее жених.

«Ивушка», «Березка» — два волшебных слова времен СССР. Особые магазины, куда простому смертному с советскими «деревянными» рублями и соваться-то нечего. На весь Минск их только два. «Ивушка», где торговля велась за чеки, располагалась сначала на улице Белинского там, где сейчас кафе «Ложкин», позже — на Денисовской, помещение сейчас занимает магазин «Ригонда». «Березка» — на Парковой магистрали (ныне проспект Победителей), между кинотеатром «Москва» и единственной тогда в городе гостиницей для интуристов — «Юбилейной».

«Ивушка» поскромнее, ассортимент — импорт или отечественный супердефицит, например холодильники, стиральные машины-автомат, и даже автомобили. И публика там отоваривалась попроще — водители «Совтрансавто», моряки торгового флота, ходившие в заморские страны, даже простые инженеры, потрудившиеся по контракту за рубежом.

«Березка» — практически недоступная простому жителю СССР торговая точка. Расплатиться там можно было только валютой. Советскому гражданину требовалось подтверждение законности происхождения иностранных дензнаков и права иметь их при себе. Понятно, что соотечественников, обладавших законной валютой, — единицы. «Березка» на Парковой магистрали — только для иностранцев. Эдакий островок товарного изобилия, которым можно лишь полюбоваться издали, зайдя в холл магазина. Да и то недолго. Строгий администратор с лицом, не располагающим к дискуссиям, наметанным глазом быстренько вычислял ротозея-«совка» и незамедлительно отфильтровывал, проще — указывал на выход.

…Маша, услышав о распродаже чеков, поспешила рассказать об этом будущему мужу. Тот, зная мечту дамы сердца о красивом подвенечном платье, дал добро на их покупку. На следующий же день Маша приобрела у Павла заветные чеки.

Дома, поудобнее устроившись на диване, они с будущим мужем разглядывали купюры. Вдруг лицо парня изменилось, он выхватил чеки из рук ничего не понимающей Маши. «Точно такие, как в ориентировке! Посмотри! Точно такие! — скороговоркой повторял молодой человек, который, к слову, служил в дежурной части одного из райотделов. — Говори, у кого их купила». Естественно, девушка выложила возлюбленному все как есть. Бдительный страж порядка тут же помчался в родное отделение милиции и написал рапорт, приложив в качестве доказательства приобретенные его невестой чеки.

Павла задержали на следующее утро прямо на работе. Тот, увидев людей в милицейской форме, сразу понял, что это по его душу. Долго отпираться не стал. За убийство ему присудили 15 лет колонии.

*Имена героев изменены.