Столицы женское лицо

Вера в «Верочку»

10.01.01За сколько часов можно прочесть вслух «Анну Каренину» и был ли стриптиз в Советском Союзе? Беседуем с актрисой Купаловского театра Еленой Сидоровой

10.01.01 В Национальном академическом театре имени Я. Купалы Елена Юрьевна играет уже более тридцати лет. В этом месяце получила звание заслуженной артистки Рес­публики Беларусь. В театр попала практически с младенчества: родилась в семье народного артиста БССР Юрия Сидорова и заслуженной артистки БССР Зои Осмоловской.

— Вас не удивляло, что когда папа наносил грим, надевал костюм, то становился другим человеком?

— Нет, только однажды очень удивилась, когда услышала папу по радио, а он в это время стоял со мной рядом. Сцена, театр сразу органично вошли в мою жизнь. Уже и не помню, на какой спектакль впервые попала как зритель. Тем более что большинство из них смотрела из-за кулис. Моя няня как-то рассказала забавный случай. Мы сидели с ней в зрительном зале, артисты вышли на поклон — мама, папа, их друзья, которые бывали у нас дома. Для меня же это были хорошо знакомые тети-дяди, поэтому я вскочила, стала хлопать в ладоши и кричать: «Тетя Валя, смотрите, у меня новая юбка!»

— На какие спектакли ходили как сознательный зритель?

— Когда училась в старших классах, в Русском театре поставили «А зори здесь тихие». Рыдала так, что не могла успокоиться. «Разгром» по Фадееву помню. В Купаловский театр пришла еще школьницей. Очень впечатлил спектакль «Апошняя ахвяра» по Островскому. Тогда впервые увидела Тарасова, Давидович, Рахленко… С того времени именно Купаловский стал для меня мечтой.

 Полчаса в прямом эфире читаю какое-нибудь чудесное произведение. Я очень люблю это! Ведь в этот же момент меня слышат. Подумайте: я прочла в эфире «Анну Каренину»!

— Выходит, в то время вы уже выбирали, на какой сцене играть?

— Это было предопределено с рождения! Не знаю, хорошо это или плохо… Так получилось, что я училась в физико-математической школе, которая теперь 23-я гимназия. У нас были замечательные учителя, элитный класс. Меня больше интересовали гуманитарные науки. Много читала, смотрела спектакли. Но друзей, которые бредили бы театром, не было.

— Родители восприняли решение стать актрисой спокойно?

— Они были умными людьми, не противоречили, занимали нейтральную позицию. Понимали, что я сама должна решать. В институте и в первые годы работы в театре стремилась доказать, что я — это я, а не просто чья-то дочь.

— Когда вы поняли, что никому ничего не стоит доказывать?

— Это постепенно происходило. Наверное, когда узнала, что есть зрители, которые ходят в театр на меня, когда начали задавать вопросы: «Как? У тебя нет звания?» Сейчас горжусь, что я дочь таких людей.

— Вы учились на курсе у Бориса Луценко, работавшего в Русском театре. Там же служили ваши родители. Не возникало желания тоже пойти туда?

— Никогда! Зачем? Чтобы меня еще и там воспитывали? Наоборот, хотелось уехать подальше.

— Так у вас и получилось подальше — в Брест.

— По распределению год там отработала. Потом сыграла в «Верочке» по Макаенку главную роль, и автору так понравилось, что он сам порекомендовал меня в Купаловский театр. Считал, что Верочка — это я и больше никто.

— Правда, что специально для вас он переписал некоторые моменты в пьесе?

— Да, я придумала финал, когда Верочка выходит на балкон. Несколько реплик и ремарок были добавлены после репетиций уже в Купаловском. О спектакле тогда говорили: «Ай-ай-ай! Это же первый стриптиз в нашей стране». Ну какой там стриптиз? Верочка приходит домой, переодевается на глазах удивленных зрителей. А тогда в магазинах было не найти хорошей одежды. Красивое белье для роли купила где-то жена Макаенка.

— В вашем списке ролей рядом с Верочкой и чеховскими героинями стоят гоголевская Коробочка и Наста из «Тутэйшых». А вам самой что ближе — плакать или смеяться?

— Горжусь, когда меня называют трагикомичной актрисой. Мне нравятся такие роли. Банальные вещи сейчас говорю, но театр должен вызывать потрясение у зрителя, чтобы он и плакал, и смеялся. Хотя в последнее время стала замечать, что более остро ощущаю натуру комичную. Плюс возраст и комплекция больше подходят для таких ролей. Когда играешь комедию, сразу чувствуешь присутствие фанатов спектакля, которые не первый раз пришли. Они начинают смеяться еще до того, как произнесу реплику.

— Работу над какими спектак­лями и фильмами вспоминаете с особой теплотой?

— В кино у меня не много работ, за которые не стыдно. Очень горжусь ролью в фильме «Оккупация. Мистерии» Кудиненко. Считаю ее серьезной, она мне дорога. Сыграла глухонемую женщину. Когда пересматриваю эту ленту, каждый раз она меня потрясает. Как будто там не я играю. Вообще, кино не моя стихия. Если знаю, что завтра на съемки, места не нахожу — так не хочется. Но приходишь, встречаешь знакомых, и все становится легко. Я не так много участвовала в интересных проектах. К нам приезжают российские актеры, не всегда более талантливые и умные. А мы на вторых, третьих, восьмых ролях. Обидно и унизительно это.

Что касается театральных работ, мне всегда было интересно работать с Николаем Пинигиным. Спектакль «Костюмер», антрепризная постановка «Пизанская башня», где мы с Журавлем играли. Кстати, в антрепризных спектаклях у меня больше драматичных ролей, чем в театре. Отношусь с уважением и любовью к Нине Ивановне Пискаревой, которая ставила у нас в театре спектакли и давала мне хорошие роли.

— Раньше помимо театра вы много работали на телевидении.

— Я отошла от него и стараюсь близко не подходить. Когда-то там были театральные передачи, например «Театр в кресле», где позволяли похулиганить, поэкспериментировать с разной драматургией. Сейчас мне неинтересно белорусское телевидение.

— А радио?

— На радио много работаю и сейчас. Веду литературные передачи на канале «Культура» — «Антология» и «Бестселлер». И та, и другая идут по будням. В первой звучат белорусские произведения или переводы на белорусский язык. Во второй — русский язык. Полчаса в прямом эфире читаю какое-нибудь чудесное произведение. Я очень люблю это! Ведь в этот же момент меня слышат. Поду­майте: я прочла в эфире «Анну Каренину»! На это ­ушло примерно три месяца ежедневных передач. «Заблудившийся автобус» Стейнбека, «Жизнь взаймы» Ремарка. Очень люблю «12 подвигов Геракла» нашего современного писателя Петра Васюченко. Чудо-человек! С удовольствием читаю то, что он пишет. Радио для меня сейчас такая отдушина и любовь! Муж как-то случайно в Интернете нашел аудиокниги с моим голосом. И это российские сайты, а не наши почему-то. Там такие отзывы! Мне очень приятно, что я все делаю сама: подбираю музыку, оформляю. Получается полностью авторская программа, которая забирает много сил, но денег не приносит.

В нынешнем репертуаре Купаловского театра Елена Сидорова играет в спектаклях «Паўлінка», «Людзі на балоце», «Сымон-музыка».

 — Вашу семью тоже можно назвать театральной?

— Мой муж — актер Александр Федотов, мы познакомились в Бресте. Потом он приехал в Минск, получил второе образование режиссера и преподает в университете культуры. Сын окончил театральный институт и ­уехал за границу, теперь занимается другими делами.

— А вы какими делами любите заниматься для души?

— Книжки читать. Так много еще непрочитанного — жизни не хватит. Всему свое время. Когда-то восхищалась, плакала ночами от Булгакова, а теперь прошло. Последнее мое увлечение — ­Джеймс Джойс. Стараюсь все произведения читать, но после «Улисса» его раннее творчество не так интересно. Домашние дела ненавижу. Когда мамы не стало, начала заниматься цветами. И так их полюбила! В этом году наконец сделала на балконе цветник. У меня там герани разные. Выхожу на балкон, смотрю на них и думаю о хорошем.