Культура и История Новость дня

Ко Дворцу пришлось

01-01-01-10Удастся ли главной выставочной площадке Белорусского союза художников переключить интерес публики с гастрономии на живопись?

01-01-01-10Журналист: Непросто проходили выборы председателя Белорусского союза художников в декабре минувшего года. Тем не менее поздравляем Рыгора Семеновича со вступлением в должность. Очевидно, что от вас ждут реформ как в работе Союза, так и его главной выставочной площадки — Дворца искусства.

Рыгор Ситница: Зразумела, што Саюз не можа існаваць у тым выглядзе, у якім ён існаваў 20 і болей гадоў таму. За савецкім часам мы былі вельмі шанаванай арганізацыяй хоць бы таму, што былі дужа багатай арганізацыяй. Манапалістамі на ўсю мастацкую прадукцыю. Саюз быў ледзьве не Міністэрствам па выяўленчаму мастацтву. Не было праблем фінансаваць выставы, утрымліваць майстэрні. Зараз сітуацыя прынцыпова змянілася. У нас адзін бюджэт на ўсё: і на ўтрыманне Палаца мастацтва, і на плату за майстэрні, якія належаць Саюзу. Арэнда майстэрні зараз больш за пенсію мастака. І дзе ўзяць грошы, каб і нашым ветэранам дапамагчы, і выстаўкі правесці? Таму вымушаны ладзіць камерцыйныя праекты, каб зарабляць грошы на мастацкія. Гэта нас не надта радует. Мы разумеем, калі глядач бачыць рэкламу, што ў Палацы выстава мёду, гэта не паляпшае наш імідж. Але без яе не будзе, за якія грошы рабіць мастацкія праекты.

01-01-02-10

Александр Зинкевич: Конечно, было бы лучше все деньги, заработанные на ярмарке меда и других коммерческих проектах, вкладывать в организацию художественных выставок. Но пока не можем себе этого позволить. Когда пять лет назад стал директором Дворца искусства, с таким пластом проблем столкнулся. Помню, у нас проводили Дни культуры Ирана. Ночью просыпался от мысли, на какой из персидских ковров вода польется. Такое ощущение, что за 30 лет эксплуатации здания не то что ремонта не было, рейки не прибили. Сегодня мы решили вопросы с отоплением и другими коммуникациями, соблюдением правил пожарной безопасности, заменили окна.

Открытие Дворца искусства в 1973 году стало событием для города. 

Лариса Финкельштейн: Дворца ведь давно могло не быть. Много желающих получить это здание. «Давайте крышу починим, а потом и дворец заберем, вместе с крышей».

08-01-01-10
Рыгор Семенович Ситница, председатель Белорусского союза художников.

  Рыгор Ситница: Палац — гэта машына, якую мы выцягнулі з кювета і падрэмантавалі. І зараз гэта машына едзе…

Лариса Финкельштейн: Наконец во Дворце стало тепло. И спасибо, что поручни сделали.

Журналист: Но едва ли ремонт решит творческие проблемы, нарушит тишину в экспозиционных залах. Можно ли сделать выставку хорошего художника событием культурной жизни Минска?

 

08-01-03-10
Александр Владимирович Зинкевич, директор УП «Рес­публиканская художественная галерея» (Дворец искусства).

Александр Зинкевич: За 5 лет мы провели более 200 художественных выставок. Притом что штат Дворца искусства — 24 человека, включая персонал по комплексной уборке. Выставкой занимаются 5-6 человек. Все заявки, которые поступили от членов Союза на проведение персональных выставок, были удовлетворены. Мы показали живопись очень интересного белорусского художника Федора Барановского. Стало это событием? Думаю, только для тех, кто профессионально занимается искусством. К 100-летию со дня рождения народного художника Беларуси Виталия Цвирко была представлена шикарная выставка его работ из фондов Союза. Но такое чувство, что общественный резонанс можно вызвать, только если художник — медийная персона или вообще фрик какой-то.

08-01-02-10
Леонид Васильевич Хоботов, заместитель председателя Белорусского союза художников по выставочной деятельности.

Леонид Хоботов: Мы создаем среду, которая необходима для развития профессиональных художников. Дворец искусства должен выдерживать уровень. Есть темы, которые сами по себе провоцируют публику. Можно выбрать эпатажную форму подачи, которая привличет внимание к посредственным произведениям. Многие галереи пользуются такими приемами.

Журналист: Но мы живем во время шоу. Кроме содержания должна быть упаковка. Разве нет?

Рыгор Ситница: Тое-сёе ўжо зрабілі. Яшчэ пяць гадоў таму не было ні біенале «Жывапіс. Графіка. Скульптура», ні трыенале дэкаратыўна-прыкладнога мастацтва…

Александр Зинкевич: В Беларуси отсутствует как таковой институт арт-кураторов. Если наберется человек 10, которые способны организовать серьезную выставку, это уже хорошо. Когда учился в академии искусств, нам так объясняли: роль куратора — взять проект в точке «А» и довести до точки «Б», работать на успех. А на деле получается: приходит человек, предлагает сделать выставку и начинает требовать: нужен транспорт, чтобы привезти работы, грузчики, еще что-то. Спрашиваю: а в чем тогда заключаются ваши обязанности? Отвечает: под мое имя известный скульптор дает работы. Звоню этому скульптору. Тот говорит, что предложили помочь выставку сделать, ну он и согласился. Вот такие у нас кураторы. Дворец искусства пока не промоутерский центр.

Рыгор Ситница: Вось Львоў страціў залу, як наша. Мастакі павінны плаціць муніцыпалітэту, каб зладзіць выставу. А ў нас за выставачную плошчу плаціць Саюз мастакоў.

Александ Зинкевич: Поэтому, мне кажется, художники должны прилагать больше усилий для успеха собственных персональных выставок.

Читайте также:  На круги хвоя

Лариса Финкельштейн (с иронией): Белорусские кураторы уже умирают, а не как Александр говорит — «еще не родились». Меня пригласили работать во Дворец искусства сразу после его открытия. Само здание на то время воспринималось как ноу-хау. Экскурсии водили буквально до хрипоты, потому что публика шла и шла. В кабинет возвращались только вечером. Как говорится, усталые, но довольные. Весь день проводили в выставочных залах.

Журналист: Новое всегда вызывает интерес. Вопрос, как его удержать.

08-01-04-10
Лариса Давидовна Финкельштейн, искусствовед, член Международной ассоциации искусствоведов АИС (Москва), арт-директор авторской некоммерческой концептуальной галереи «БРАМА».

Лариса Финкельштейн: Согласна, на вершину можно взобраться. Удержаться сложно. Я, как горный турист в прошлом, хорошо это понимаю. На работу во Дворец меня пригласила Ирина Васильевна Назимова. Профессио­нал высокого класса, искусствовед, эрудит, крестная мама многих наших художников. Она не просто занималась экскурсиями, а горела своим делом. Была в самом хорошем смысле помешана на искусстве. Что мы только не придумывали! Устраивали встречи с художниками. Помню, когда пригласили скульптора Аникейчика, принесли из Национального художественного музея его работу — бюст Анны Ахматовой. Я придумала, как подсветить скульптуру, выпросила софиты в ТЮЗе. Аникейчика рядом усадили. Атмосферно получилось. Женщины млели.

Делали прекрасные выставки, посвященные творчеству Малевича, авангарду 1920-1980-х и многие другие. Устраивали перформансы, акции. Когда творчест­во Высоцкого было еще под внегласным запретом, устроли вечер-концерт. Пригласили бардов, закрыли двери — и они пели его песни и песни, посвященные ему.

Журналист: Из обсуждаемых событий Дворца — Международный фестиваль экспериментального искусства «Дах», выставка «Мартовские коты», где представлены живопись, скульптура и декоративно-прикладное творчество. Экспозиции, абсолютно разные и даже спорные по наполнению, но одинаково востребованные у публики.

Рыгор Ситница: Любы праект павінен развівацца. Існуе мяжа, за якую прафесіянал ніколі не пераступіць. Калі першыя «Каты» былі даволі ўдалыя, то другія і трэція — усе менш і менш…

Лариса Финкельштейн: Там были и хорошие, и плохие «Коты», как на любой выставке. В этот проект были вложены солидные спонсорские средства. Отсюда и успех.

А насчет зрительского интереса, когда только начинала работать, считала своей задачей любого прохожего сделать посетителем наших выставок. Но «делать публику» надо начинать не с улицы и не с Дворца, а с детского сада.

Александр Зинкевич: То, что сегодняшний зритель не очень активен, — да. То, что кроме хорошего искусства Дворец не может предложить ему дополнительных опций, — плохо. Очевидно, что зоны социализации в нашем городе переместились из учреждений культуры в кафе и рестораны. В ближайших планах — сделать в холле арт-кафе. Уже освободили пространство от всех «книжников» и продавцов дисков. Это 350 квадратных метров дополнительной площади. В планах — сделать салон-магазин по продаже живописи.

Рыгор Ситница: Адзін мастак мне кажа: «Хопіць гэтых камерцыйных выставак. Трэба на продажы карцін зарабляць». Але гэта ўтопія.

Александр Зинкевич: Можно провести эксперимент. Купить работу хорошего белорусского художника и через пару месяцев попытаться продать ее. Это будет головная боль. Не продадите ни одну работу с прибылью и быстро. У нас до сих пор не сформирован арт-рынок.

Журналист: Одни из приметных арт-проектов Минс­ка — «Художник и город» и Zabor. Почему искусство выходит на улицу? Само время требует от него быть доступнее, демократичнее, коммуникабельнее? Или это вызов ленивой публике?

Леонид Хоботов: Подобные тенденции видим и в России, и в Европе. В этом нет ничего нового. Да, это движение навстречу зрителю, чтобы он не дремал, возбуждался по отношению к искусству. Ведь современная публика пассивная. Поэтому художникам приходится идти ей навстречу. Это компромисс в ответ на ожидание какого-то зрелища. Такие выставки полезны. Они интригуют. И, возможно, подтолкнут кого-то посетить музей или галерею.

Лариса Финкельштейн: Во внутреннем дворике Дворца искусства в свое время постоянно крутился народ. Были мечты делать там выставки скульптуры. Это пространство и сегодня можно использовать. Проводила там два года назад первый белорусский пленэр объемного текстиля.

Александр Зинкевич: Картин будущего можно рисовать сколько угодно. Но пока надо потрудиться, чтобы Дворец нормально существовал и через лет 20.

Лариса Финкельштейн (иронично): Еще меда съесть.

Александр Зинкевич: Какое-то время можно и Дворцом меда побыть, зато не руинами, как могло бы быть. В будущем необходимо расширить площадь выставочных залов. Не исключено, что за счет внутреннего дворика.

Леонид Хоботов: Думаю, со временем Дворец станет не просто выставочной площадкой, а современным центром искусства.

Рыгор Ситница: Мы павінны аднавіць былую славу нашага Палаца, якую ён меў у 1970-1980-я гады. І дбаць пра яго развіццё з улікам патрабаванняў часу.