Персоны

Толкования Толкачевой

17-01-01-34О моде минского Бродвея, «голубых» героинях и белорусском театре, каким его мало кто помнит, рассказала народная артистка Беларуси Галина Толкачева

17-01-02-34Галина Толкачева — народная артистка Беларуси. Родилась 3 марта 1934 года в Минске. С 1957 года — актриса Национального академического театра им. Я. Купалы.

Эффектная высокая брюнетка с выразительными глазами. Глубокий запоминающийся голос белорусского радио. Выпускница «золотого» курса народного артиста БССР Константина Санникова. Харизматичная Голда в «Поминальной молитве». Исполнение этой роли критики назвали гимном женской природе. Актрисе, посвятившей театру более полувека, в марте исполнилось 80 лет.

— Галина Семеновна, вы родились в Минске еще до войны. То страшное время пережили в оккупированном городе?

— Да, когда началась война, отец отправился на фронт, а мама была связана с партизанским отрядом. Кто-то, видно, проговорился, и ее арестовали. При мне. И очень странно получилось, что мы с братом, казалось бы, объединенные одной бедой, разошлись как в море корабли. Он где-то работал электриком, а я — домработницей у белорусского полицейского. Однажды решила во что бы то ни стало увидеться с мамой. Купила буханку хлеба, продав ее платье. И пошла в Тростенец. Нужно было идти через болото. С охранных вышек в меня стали стрелять, но я шла, как зачарованная. Стрелять перестали. Я передала этот хлеб. Мама, вся в слезах, говорила мне: «Галочка, не трепись, что папа еврей». Она очень за нас с братом боялась. Потом ее сожгли в этом концлагере… Когда в день освобождения Минска в город вошли танки, я побежала на них смотреть, думала, что обязательно увижу папу. Но, конечно, не увидела. А после войны за мной при­ехала бабушка и забрала в Россию, в Иваново.

— Там уже была возможность учиться?

— Я и в Минске немного училась. Где-то в сарае кто-то с нами занимался, но довольно странно: буквы мы учили на латинском, а читали сразу на белорусском. Наука трудно давалась. Чтобы прочитать что-то в классе, должна была дома выучить это наизусть. Читала плохо. Но поскольку я была высокого роста, бабушка отдала меня сразу в третий класс. Вот это была мука! Я же говорила «трапка», «гразь». Если слышала «тряпка» и «грязь», думала: «Зачем так выпендриваться?» Потом мы переехали к отцу в Ростов. Там и окончила десять классов, хотя жутко ленилась. Меня, единственную из класса, направили в спортивную школу. Посмотрела на этих коней гимнастических: «Нет, это я не одолею». В музыкальную школу пару раз сходила, написала на клавишах: «до, ре, ми, фа, соль, ля, си» — и все. Мне сказали: «Девочка, пока не выучишь ноты, не приходи». Я и не пошла.

— Когда же увлеклись театром?

— В Ростове у нас была очень хорошая руководительница драмкружка. Мне нравилось туда ходить. Потом во Дворце пионеров в двух спектаклях играла — «Два капитана» и «Хижина дяди Тома». В качестве вознаграждения за хорошее поведение бабушка раз в неделю водила меня в театр. Не каждую, правда. Это зависело от моего поведения.

— Почему решили уехать из Ростова?

— У меня с папой произошел сильный конфликт, после чего поняла, что должна уйти из его жизни. Старший брат, который сейчас живет в Днепропетровске, выслал мне деньги. Я решила по­ехать в Минск. Наобум. Очень хотела поступить в театральный, но понимала, насколько сложно будет пробиться с моей фамилией — Ваксман. В театральный меня взяли не сразу. Сначала была кандидатом — ни стипендии, ни общежития. Снимала угол в какой-то квартире. На втором курсе уже зачислили как студентку, но по-прежнему без жилья. Мы с Машей Захаревич (народная артистка Беларуси. — Прим. авт.) спали на одной кровати — я нелегально жила у нее в комнате. Все нормализовалось позже.

17-01-03-34— Вы ведь учились у легендарного народного артиста БССР Константина Санникова.

— Запомнилось, как он так стремительно появился в аудитории, что мы почувствовали благоговейный страх перед ним. Очень строг был к своим студентам и безумно красив — лицо древнего римлянина.

С третьего курса стала играть небольшие роли в Купаловском театре. Потом и в Брест, и в Витебск приглашали, но я, конечно, осталась в Минске. После окончания института меня взяла к себе жить потрясающая подруга и великолепная актриса Элла Овчинникова. Она работала в ТЮЗе, потом перешла в Русский театр. Мой самый близкий друг…

Читайте также:  Георгий Вицин: Не надо суетиться

— Благодаря театру встретили еще одного близкого человека — мужа Августа Милованова.

— Да. Первый муж был архитектором. Взяла его фамилию, стала Толкачевой. Август же после окончания института играл в витебском театре. Потом ушел оттуда, расстался с женой и приехал в Минск. От первой встречи с ним остались очень странные впечатления: «Каких же некрасивых людей берут в наш театр» (смеется). Посмотрела в одном спектакле, в другом: «Какое обаяние!» Влюбилась. Конечно, сказала мужу. Была сцена… Летом у нас с Августом золотая свадьба. У нас есть сыновья от предыдущих браков. У него сын — дизайнер, сейчас живет в Польше. А мой технический вуз окончил.

17-01-04-34— Семейная пара народных артистов. Всегда вместе — и дома, и на работе. Это помогает или, наоборот, создает сложности?

— По-разному было. На сцене с тобой ведь не муж, а партнер. Но если мы в конфликте, играть вместе плохо получалось. Если все хорошо дома, то и на работе хорошо, естественно. Дома говорим о театре только в общих чертах, получился спектакль или нет.

Но эта тема такая личная, что не хочется ни с кем делиться (пауза). А поженились мы ведь только тогда, когда нам дали квартиру. Свидетелями на свадьбе были Лиля и Кирилл (народные артисты Беларуси Лилия Давидович и Николай Кириченко. — Прим. авт.). Ничего не праздновали: расписались, посидели за столом и все. Какая свадьба? За копейки, что получали? Нам же некому было помогать.

— А кто помогал в профессии?

— Со мной много работал Борис Владимирович Эрин. Режиссер от Бога. Царство ему небесное. Мы даже говорили, что с его приходом наступил маленький ренессанс в театре. Потому что до этого все-таки существовал бытовой психологический театр. А Эрин придал ему новый смысл. Борис Владимирович много говорил о свободе личности, свободе любви. Поняла, что у него совершенно другой уровень общения с актером. А как я обожала Павла Степановича Молчанова! Глеб Павлович Глебов, Борис Викторович Платонов… Какие актеры!

— Про кого из своих героинь можете сказать: «Какие роли!»?

— Наташа из спектакля «Еще раз про любовь» запомнилась больше всех. Очень нравилась эта девушка из пьесы Радзинского. Из последних любила Голду в «Поминальной молитве», Элеонору в «Месье Амилькаре», Гурмыжскую в «Лесу». У меня никогда не было изобилия ролей. Мало стало в последнее время — возраст, репертуарная политика. Очень рада, что мне не попадались «голубые» героини — такие безоблачные девушки без психологии. На радио даже Кляксу доводилось играть (смеется). С кино у меня никаких отношений не сложилось. В массовке только где-то выходила. Камеры до сих пор боюсь.

— Но вы довольно часто попадали в чей-то объектив — всегда так ярко выглядите.

— Раньше это имело большое значение, сейчас уже нет. У меня был маленький размер — 44-й, я в «Детском мире» одежду покупала. Очень любила мужские клетчатые рубашки. Одной из первых в Минске стала носить брюки. Но приходилось даже иногда закатывать их так, чтобы не было видно из-под пальто, потому что могли и побить за эти брючки: стиляга — и все! Но я и правда была стилягой. Ходила по Бродвею — от Круглой площади до Володарского. Слушала запрещенный джаз. Конечно, все это было не так масштабно, как в Москве.

— Сейчас как проводите время?

— За книгами. Хотя эта любовь появилась из-под палки. Бабушка заставляла читать. А классе в пятом у меня начались книжные запои. Сейчас читаю детективы. Хорошие, конечно. Соседка снабжает — от Агаты Кристи до Стэнли Гарднера. Животных очень люблю, особенно собак. У нас их было три. Умирали, но в возрасте, когда положено. Видите фотографию? (Показывает на снимок на стене: Галина Семеновна с мужем и черный пудель.) Это Начека — моя любимая собачка. Август в основном с ней гулял. Теперь мы гуляем с ним вместе (улыбается). Раньше он ездил на рыбалку со своей командой — Сидоров, Раевский, Кириченко. А я — в Латвию. Мне нравилась Юрмала. Сейчас вместе ездим в санатории.