С праздником! Человек и его дело

Между небом и землей

09-01-01-41Родился на Минщине. Много лет живет в столице. Но, как признается, принадлежит космосу

09-01-01-41Зовут его Иван Иванович Уминский. Почти четверть века учил летать советские космические и баллистические ракеты. Встретились мы с этим интересным и очень непростым человеком в канун 53-й годовщины первого полета человека на орбиту планеты Земля.

— Как вы попали на Байконур?

— Тут вот какая история. В 1957 году я окончил МАМУ — Минское артиллерийское минометное училище (было такое), служил в Германии. Когда полетел Юрий Гагарин, я решил поступить в военно-инженерную академию имени Дзержинского в Москве. Отучившись, в 1966-м был направлен на космодром. Прошел по служебной лестнице все ступеньки: был начальником

команды, помощником начальника отдела боевой подготовки космодрома, начальником штаба инженерной испытательной части, командиром этой же части, пять лет являлся начальником отдела испытаний и обеспечения научно-исследовательских и опытно-испытательных работ.

09-01-02-41— Что почувствовали, когда узнали, что служить доведется в таком месте?

— Никто заранее не знал, куда и зачем едет. Мы ведь люди военные, лишних вопросов не задавали. Сказано: «Станция Тюратам» — и всё. Я тогда недавно женился, но и молодая супруга понимала значение слова «приказ». И сейчас считаю, что мне очень повезло. Не только потому, что выпало торить дорогу в космос для человечества, но и потому, что люди там подобрались замечательные: дружные, честные, самоотверженные, готовые всегда помочь в трудную минуту…

Большое количество белорусов принимали участие во всех испытаниях, имели отношение к строительству космодрома, его эксплуатации, обеспечении запусков. Примерно 25-30 процентов руководителей, командиров частей, начальников служб на Байконуре — это были наши земляки. Второй начальник космодрома К.В. Герчик родом из Минской области.

09-01-03-41— Никогда не возникало опасений, что техника ненадежная, что риск всегда рядом?

— Я ожидал этого вопроса. Не обижайтесь, об этом все журналисты спрашивают. В 1960 году, когда на Байконуре на старте баллистической ракеты при взрыве погибли 78 человек, в том числе и маршал Неделин, все еще плохо представляли, как надо проводить испытания, какие меры безопасности необходимо соблюдать. Но сразу после катастрофы были проанализированы все факторы, приведшие к гибели людей, выработаны четкие правила поведения каждого члена расчета, предусмотрены мероприятия по снижению неизбежных рисков. Урок пошел впрок. Не случайно уже в мою бытность командиром отдельной инженерной части при испытаниях ракеты разработки академика Михаила Янгеля от первого пуска и до постановки в серию и на боевое дежурство не было ни одного неудачного старта. По моему представлению девять военнослужащих части тогда были награждены орденами, сколько получили медали, я уже не помню.

— Насколько мне известно, десятым офицером были вы.

— Это правда, получил орден Октябрьской революции. Но самая дорогая для меня награда — это медаль «Звезда голубой планеты». Чрезвычайно редкая награда Федерации космонавтики России, меня к ней представили уже после увольнения с Байконура.

— За два с лишним десятка лет через вас и ваших подчиненных прошло немало ракетно-космических систем. Можете назвать хотя бы не­кото­рые?

— Сразу после академии я успел поучаствовать в доводке ракет 64-й серии. Впоследствии она получила название Р-16. Потом были другие образцы. Работа чрезвычайно сложная, приходилось координировать деятельность десятков, а то и сотен конструкторских бюро, предприятий, военных приемок. Этакий супер ОТК в оборонной промышленности. Со всего Союза на Байконур приходили крупные и не очень блоки, агрегаты, гайки с шайбочками и целые приборные комплексы. Мы все это доводили до летного состояния. В их числе 67-я ракета (та самая хрущевская «кузькина мать». — Прим. авт.), потом 15-я, на базе которой создана конверсионная ракета «Днепр», и по сей день выводящая в космос вполне мирные спутники для России, Великобритании и других стран, 16-я, 18-я, прозванная американцами «Сатаной».

Читайте также:  У природы нет плохой породы

— Помимо «Днепра», какие еще носители невоенного назначения вы испытывали?

— Первую ступень самой мощной в мире ракеты «Энергия», которая вывела в космос знаменитый челнок «Буран». Она летает и сейчас под именем «Зенит», а разработанный для нее двигатель РД-171 стал прообразом более совершенного РД-180. Эти моторы американцы покупают сейчас у россиян и ставят на свои «Антаресы», потому что сами сделать ничего подобного не могут.

— Мне говорили, что вы с самим генералом де Голлем встречались.

— Нет, лично не пришлось. Но на наших испытаниях генерал однажды присутствовал. Тогда правительство СССР затеяло серию показных пусков для глав дружественных и не очень стран. На один из них в рамках операции «Пальма-2» и был приглашен де Голль. Потом очевидцы рассказывали, что, пораженный мощью советского оружия, президент Французской Республики задал только один вопрос: «Эти ракеты и на нашу страну нацелены?» На что ему ответили: «Нет, только на государства, где размещены войска НАТО». Вернувшись домой, де Голль вывел Францию из военной организации Североатлантического альянса и выдворил из Парижа штаб-квартиру НАТО.

— Чем вы занимаетесь сейчас?

— Общественной работой. Еще в 1989 году меня избрали председателем общественной организации «Байконуровец», объединяющей ветеранов космодрома в Минске. Спустя пять лет мы в полном составе вошли в Белорусский союз офицеров. Четверть века тому назад в белорусской столице проживали более 120 ветеранов Байконура. Сейчас остался только 31 человек. В наших рядах много известных людей, например Игорь Дисман — участник пуска корабля «Восток» с первым космонавтом планеты Юрием Гагариным. Мы много работаем с молодежью, дружим с Минским планетарием, где в прошлом году была организована встреча с белорусским космонавтом Олегом Новицким. Среди наших надежных партнеров — Республиканский Дом ДОСААФ, коллектив кинотеатра «Пионер»… Сейчас работаем над сбором материалов для издания книги воспоминаний минчан, имеющих самое прямое отношение к освоению космоса. Скучать не приходится не только в апреле.

Невыдуманное

Всё всерьез

На вопрос о розыгрышах в среде испытателей Иван Уминский ответил так:

— У нас все серьезно. Даже болт закручивают не меньше трех человек: один читает вслух инструкцию по выполнению операции, другой крутит, третий контролирует. А потом все оставляют свои подписи в специальном формуляре. Тут не до шуток.

Был случай, когда при сборке первой и второй ступеней ракеты воедино сотрудник заметил, что один из направляющих штырей нестандартный. Испытатель сказал об этом начальнику. Но в журнал не записал, а начальник замотался и команду на устранение дефекта не дал. Ракету пустили, старт оказался аварийным. Комиссия разобралась, что злополучный штырь ни при чем. Однако сотрудник, не зафиксировавший информацию, из майоров стал капитаном и вынужден был покинуть испытательную работу.

Дозаправка на посадке

Вот какая история приключилась у космонавта Николая Рукавишникова, летавшего в апреле 1979 года с болгарским коллегой Георгием Ивановым по программе «Интеркосмос». По заданию у них была запланирована стыковка с орбитальной станцией «Салют-6». Но не заладилось. Ни в автоматическом режиме, ни в ручном. Пока экипаж маневрировал, сближался и расходился с «Салютом», топлива становилось все меньше. В конце концов, с Земли дали команду садиться. Горючего к этому моменту оставалось только на одну попытку. Рукавишников тогда говорит Иванову: «У тебя там НЗ топлива есть — коньяк. Давай выпьем сейчас. Может, на Земле не доведется уже никогда». Выпили. И сели удачно.