Память

Война и мир

13-01-01-60Почему разведчики оседлали «Харлеи», каким был Минск 3 июля 1944 года и как его отстраивали заново, рассказал ветеран Василий Дорошенко

13-01-02-60На все четыре колеса

В 1943 году на Украине разведбатальон, где служил Василий Степанович, начал тестировать новую технику. В их распоряжение поступил полный ленд-лизовский комплект автотехники.

— Я следил за исправностью автопарка, — говорит ветеран. — Бойцам разведроты выдали новенькие мотоциклы «Харлей». Наша промышленность научилась выпускать коляски для них. Проблем с мотоциклами практически не было. После боев ездили по полям сражений и искали подбитые мотоциклы. Разбирали их на запчасти, а рамы бросали. Если мотор забарахлит, его меняли на новый и выпускали мотоцикл на задание. Это было проще и надежнее, чем разбирать мотор и искать неисправность.

Трепетно относились разведчики ко всей американской автомобильной технике. «Доджи» котировались выше советских полуторок и трехтонок. Особенно лелеяли передвижную полевую кухню. Она была смонтирована на грузовике и могла проехать практически везде. Шутка ли — все четыре ведущих колеса! Но вот с танками плодотворной работы не вышло. Танкистам понравилось, что в кабине уютно, просторно. Изнутри дерматиновая обшивка — не так больно, если головой стукнешься. Не то что в Т-34 — вокруг лишь приборы и выкрашенная в зеленый цвет броня.

— На парады на таких танках ездить одно удовольствие, — поясняет Василий Степанович. — Но не воевать. После первого ливня все американские танки встали в черноземе. А вот наши «тэшки» без усилий мчались по полям. Виной всему были узкие прорезиненные гусеницы. У Т-34 они значительно шире, отсюда и лучшая проходимость. Пришлось новые американские танки вернуть в тыл, а взамен попросить родные тридцатьчетверки.

По столице с ветерком

Летом 1944 года советские войска перешли в наступление на белорусских землях. Оборона противника была сломлена, начался стремительный бросок к Минску. В первых рядах шли мотоциклисты-разведчики. Среди них был и Василий Дорошенко.

— В Минск мы вошли утром 3 июля 1944 года, — вспоминает ветеран. — Промчались по московской трассе до Круглой площади. Сегодня это проспект Независимости и площадь Победы. Вокруг все дымилось, кое-где слышались выстрелы. Но было понятно, что город наш. Практически без боя. Нам даже пострелять не пришлось. Отлично работали все войска, как единая команда. Для примера. В домах напротив парка имени Челюскинцев немцы поставили артиллерию. Она практически весь нынешний проспект до Национальной библиотеки держала под прицелом. Подбили один танк из нашего батальона. После этого, как только мы передали координаты в штаб, ее тут же накрыли наши артиллеристы, а окончательно добили штурмовики. Мы на мотоциклах проскакивали уже мимо груды дымящегося металлолома.

Радости минчан не было предела. Из развалин домов выходили женщины, старики, дети. Многие с цветами. Дарили со слезами на глазах. Благодарили. И тут же рассказывали, где немцы в подвалах засели, где у них пушки и танки спрятаны. Показывали, рассказывали, как лучше к ним в тыл зайти. А лучше просто объехать — ведь они сами сдадутся в плен, когда поймут, что окружены. К полудню освободили весь Минск.

— Врать не буду, — продолжил Василий Степанович. — В Минске был лишь полдня 3 ­июля. Нашу часть отправили в военный городок Уручье ждать пополнения. Из всего города успел повидать лишь участок нынешнего проспекта до площади Победы и теперешнюю улицу Козлова до маргаринового завода. Там были немецкие склады, которые мы с ходу захватили. Набрали себе сухпайков целые коляски. Две недели в Уручье потом отъедались немецкой тушенкой, которой щедро заправляли привычную кашу. В город даже не думали сбегать — командир у нас был строгий, да и отдохнуть очень хотелось, привести себя в порядок. Две недели провели безвылазно под Минском. Занимались починкой одежды, ремонтировали мотоциклы и грузовики, отсыпались. Ведь знали, что скоро снова в бой.

Победными шагами

Оставив Минск, разведрота с боями дошла до Кенигсберга, участвовала в его взятии. Оттуда быстрым маршем мимо Берлина двинулась на Эльбу.

— Семимильными шагами, — улыбается Василий Дорошенко. — Редко вступали в стычки с противником. По дороге к Эльбе уже было понятно, что война скоро закончится. Мы шли, как Элли в Изумрудный город. Только она по желтому кирпичу, а мы по оружию. Никогда его столько не видел. Лежало оно везде и всех видов — пистолеты, автоматы, пулеметы, панцерфаусты, пушки, зенитки. Патроны россыпью покрывали обочины, во дворах были свалены ящиками или лентами свисали с заборов и деревьев. Немцы бросали все, что мешало драпать. У них была лишь одна задача — поскорее добраться до американцев и сдаться в плен. О том, чтобы воевать с русскими, уже и мысли не было.

Победным маршем мы про­шли до Эльбы. Там нас встретили американцы. Три дня продолжалось братание.

— Тогда у нас не было никакого контроля сверху, — продолжает рассказ ветеран. — Уж слишком быстрый темп мы взяли. Все начальство осталось далеко позади. Никто не запрещал нам говорить с союзниками, меняться вещами, брать сигареты. Они беспрепятственно ходили к нам. Любили фотографироваться. Это у нас камер не было, а у них практически у каждого рядового. Восхищались нашими танками и «катюшами». Мы разрешали им подняться на броню и сделать снимок. Порой даже позировали с ними в обнимку. Рассматривали оружие, стреляли по мишеням. Сами же на американскую сторону не ходили — контролировали себя. Через три дня веселье закончилось — прибыли «краснопогонники». Внутренние войска, не солдаты. Туда нельзя, стоять, доложить по чести, каждому патрулю поклонись-расшибись. У них была практически неограниченная власть по наведению порядка. Но с ними мы были недолго — день или два. Потом построение и отход в глубь страны. А там и День Победы.

13-01-03-60Поработали на славу

Василий Дорошенко демобилизовался в 1947 году и вернулся в Минск, где устроился на тракторный завод. Но вскоре ушел в строи­тельство.

— Без преувеличения скажу: приложил руку ко всем зданиям вдоль нынешнего проспекта Независимости от площади Победы до площади Якуба Коласа, — говорит Василий Дорошенко. — Устроился в стройуправление плотником. Тесал балки перекрытий. Трудились на износ. Цемент, гвозди, балки, инструмент поднимали на своих плечах по строительным лесам — не было кранов. Возили в тачках или с помощью веревок поднимали на поддоне, как на лифте. Но чаще всего грузы тащили на спине в корзине или мешке.

Там, где сейчас кинотеатр «Мир», был лагерь для военнопленных. Их было сотни полторы. Поселили их там, чтобы было ближе идти к работе. Уже не так сильно охраняли — перекличка утром и вечером. Понимали и они, и наши — никуда не убегут. Работали немцы с нами. Скажу честно, очень хорошо, аккуратно, старательно. Не отлынивали от работы.

Но куда им до нас, когда в душе горело желание поскорее возродить город. Мирная жизнь-то потихоньку налаживалась.