Память

Молодец, сержант!

13-01 Разрешение воевать на передовой наравне с мужчинами минчанке Альдоне Плесневич дал сам нарком обороны маршал Тимошенко

13-02
Большая семья в сборе на золотой свадьбе

Альдона Людвиговна про­шла практически всю Великую Отечественную, до зимы 1945 года была на фронте. От рядового стрелка дослужилась до младшего лейтенанта. Дошла бы и до Берлина, но отозвали в тыл. Вернулась в Минск на довоенную должность помогать в восстановлении народного хозяйства. Вышла замуж. Своего Станислава полюбила еще до войны. Скоро в молодой семье родился первенец. В 1950-х переехали в Ошмяны, где Альдона Плесневич работала учителем-воспитателем в школе-интернате для глухонемых. После выхода на пенсию вместе с супругом вернулась в Минск. Сейчас ей 95 лет, у нее большая семья: пять детей, девять внуков, десять правнуков. И она охотно делится с ними богатым жизненным опытом. Всегда в курсе последних событий в стране и мире. Зрение подводит. Новостные программы слушает по радио и телевидению. И стыдит детей и внуков, если они не в курсе последних событий.

Ударно потрудились
Она родилась в 1919 году. Рано осталась без отца. С матерью, сестрой и братом ютились в тесной комнатушке. Мама Мария не чуралась никакой работы. Она знала цену знаниям и приложила все усилия для того, чтобы ее дети хорошо учились. Альдона была одной из лучших учениц в классе. На зависть многим парням получила почетный значок «Ворошиловский стрелок». Постоянно участвовала в школьных и городских мероприятиях.
— Комсомольское озеро своими руками рыли, — вспоминает Альдона Людвиговна. — Современной молодежи не понять, что значит ударная комсомольская стройка. Мы, когда котлован для озера выкапывали, не о деньгах думали. Ради всех минчан старались. Ездили на озеро поработать хоть на часок после учебы или трудового дня, проводили там и все выходные.
22 июня 1941 года, в воскресенье, стояла жара. Молодежь собиралась группками и шла к Комсомольскому озеру. В полдень должно было состояться его торжественное открытие. Но уже с утра в городе шептались: война пришла, немец напал. В открытую про это заговорили после выступления Молотова.
— Я работала в Доме правительства. После школы не добрала одного балла по физике, чтобы поступить на лечебный факультет в мединститут. Меня порекомендовали на должность помощника в юротдел Президиума Верховного Совета БССР. Работала и училась на вечернем отделении в педагогическом институте. 23 июня с самого утра стали паковать документы, а 25 июня на поезде поехали в Могилев. В Минске остались мама, сестра и брат, с которыми даже попрощаться не успела.
23 июня ходила в минский военкомат, пыталась записаться добровольцем. Но в тот день всем девушкам отказали. Расстроилась и отправила в Москву три телеграммы: на имя Верховного Главнокомандующего Сталина, Наркома обороны маршала Тимошенко и маршала Ворошилова с просьбой о направлении в войска. В Могилев пришел ответ от Тимошенко, и я сразу отправилась в местный военкомат.
13-01 Жаркое лето 1942-го
Победа под Москвой вселила в сердца уверенность. Полк, где служила сержант Плесневич, перебросили в украинские степи. Туда, где в мае 1942 года развернулось немецкое наступление на Сталинград. Это было тяжелое время, которое чаще всего вспоминает Альдона Людвиговна.
— Жара, пыль, равнина. Негде укрыться, — рассказывает ветеран. — Немцы наступают со всех направлений. Пусть мы и отбились в первые дни, фронт просел. Командование приказало отходить, чтобы не попасть в котел. Но как это сделать? Оставишь позиции — и все, враг ринется в наступление, нарушит коммуникации, не даст закрепиться на новом рубеже. Командир построил взвод и попросил сделать все возможное, чтобы основные силы смогли отступить. Именно попросил, не приказал. Знал, что сделать это будет очень тяжело.
Взвод из 11 бойцов под командованием сержанта Плесневич остался прикрывать тылы. Окопались на краю поля с подсолнухами. Долго тянулись минуты ожидания. Над головами летали фашистские самолеты. Кругом воздух гудел от дальних разрывов авиабомб и грохота артиллерии.
Вдруг впереди послышался рокот, а на горизонте показались черные точки. Цепью шли в наступление четыре танка, а за ними пехота. Это была лишь разведка, а не основные силы. Прямо на окопавшихся бойцов двигался один танк. Все пригнулись к самому краю окопов, подпускали ближе. Вдруг один молодой боец пополз вперед. Все взоры были прикованы к нему. Медленно, от кочки к кочке, вжимаясь в землю, он сближался с танком. Вдруг взрыв — и железная махина развернулась на месте, а потом из нее повалил дым.
Красноармейцы тут же открыли шквальный огонь по вражеской пехоте, прикрывая отступление своего героя. Немцы не сразу поняли, что происходит. Метались по полю, сломали строй.
— Времени на размышления не было, — продолжает Альдона Плесневич. — Другая серая махина, поливая из пулеметов, заходила во фланг. Как раз на ту траншею, где была я. Мои бойцы даже не видели этот танк, сосредоточив огонь на пехоте. Схватила связку гранат, встала в полный рост и что было сил метнула. Не знаю, каким чудом она улетела метров на 30 вперед и упала под самым танком. Прогремел взрыв. Махина остановилась, просела на сбитую гусеницу, а потом гулко взорвалась — сдетонировал боезапас. И практически в ту же секунду плечо пронзила острая боль. Я осела в окоп. Вскоре стрельба смолкла. Немцы, потеряв половину танков, отступили. Наверное, решили, что вышли к передовым частям, а не сражаются с крохотным заслоном. В том бою двое красноармейцев погибли, остальные отделались легкими ранениями. Задачу мы выполнили и пошли догонять нашу часть.
— Молодец, сержант. Справилась, — не скрывал удивления командир роты. — За твое бесстрашие напишу представление к награде. Это самое малое, что могу сделать. Спасибо. А сейчас — в санчасть плечо лечить. Бегом марш!

13-03
Мама, папа и пять детей. Старший — автор снимка

 Берег левый, берег правый
Альдона Людвиговна практически наизусть знает фильм «Они сражались за Родину». Многое из того, что там показано, она пережила и сама. Вспомните диалог из фильма между сослуживцами при подходе к реке Дон: «…ты, Лопахин, переплывешь в первую очередь, а мне — каюк… Как только дойдем до Дона — безопасную бритву подарю тебе на память… Брейся моей бритвой на здоровье и вспоминай геройски утопшего Александра Копытовского».
Схожие эмоции были и у Альдоны Людвиговны. Ближайшую переправу через Северский Донец уничтожила авиация. Тогда солдаты вышли к самому узкому и спокойному месту на реке. Вот только она в разы шире Свислочи, а течение намного сильнее. Тогда впервые появилось чувство безысходности: хоть пули и не взяли — река не выпустит. Плавать не умела.
— В тот день я расплакалась, — вспоминает Альдона Плесневич. — Рыдала, лежа на пригорке в маках. Казалось, что это последние часы жизни. Все мои бойцы подбадривали, обе­щали помочь переправиться на другой берег. Но я не верила. По реке проплывали бревна и доски от разрушенных переправ и плотов. Командир приказал бойцам вылавливать их из реки. Кое-как связали плот, на него сложили оружие. К бревну ремнями привязали и меня. Как переплыли, не помню. Весь путь по реке молила Бога, чтобы он помог. Когда меня посадили на песок, разрыдалась. Это был один из самых счастливых моментов в жизни. Конечно, потом мы со смехом вспоминали эту переправу.