Все путем

Давно не мальчик

18-01 Как «Мальчик с лебедем» ненадолго сделал Минск ближе к Риму и почему советские фарцовщики путали легендарный минский туалет с примерочной ГУМа?

18-01 Пока солнце измывается над теми, кто не в отпуске, мы спрятались от него в Александровском сквере, где договорились о встрече с Михаилом Володиным — писателем, блоггером, автором книги «Наш старый добрый Вавилон. Прогулка по городу в Минских историйках».

Прохлада — безусловный аргумент, почему решили побеседовать здесь. Но есть и более веский. Александровский сквер — кладезь городских легенд и анекдотов, которых так не хватает Минску. Много занятных историек помнит «Мальчик с лебедем». Первый минский фонтан в этом году отпраздновал не детский юбилей — 140 лет.
— Знаете, почему в 1874 году в Минске резко подорожали квартиры в центре города? — интригует Михаил Яковлевич.
— 1874 год… (пауза) Потому что водопровод заработал? — отвечаю вопросом на вопрос.
— Да, город с водопроводом и без него — две большие разницы. По этому поводу в Александровском сквере…
— …открыли первый минский фонтан.
— Совершенно верно. Уже в наше время автором «Мальчика с лебедем» ошибочно посчитали величайшего мастера итальянского барокко Джованни Лоренцо Бернини. В этот красивый миф минчане охотно поверили. Он стал той ниточкой, которая связала наш город с наследием мировой культуры XVII века. Во время прогулок в сквере горожане восторгались работой скульптора: «Это же Бернини!» И какое значение имело, что знаменитый итальянец умер за два века до открытия минского водопровода. На самом же деле «Мальчик с лебедем» — произведение немецкого скульптора Теодора Эрдманна Калиде, жившего в XIX веке. Он не так прославлен, как Бернини, но тоже очень хорош. И тем не менее амбиции минчан не оправдались. Не судьба нам быть с Бернини…
18-03 Мы беседуем у фонтана. Время от времени перемещаемся вправо-влево, чтобы не попасть в кадр желающих сфотографироваться на живописном фоне.
— Скульптура Калиде очень скоро стала популярной, модной, поэтому тиражировалась. Она украшает загородный дом прусских королей в Сан-Суси, резиденцию королевы Виктории на острове Уайт, — продолжает рассказ Михаил Яковлевич. — В Польше, в Гливице, подобный «мальчик» стоит на центральной площади. Правда, без фигового листочка, коим в нашем сквере прикрывает причинное место его брат-близнец. Знаю одного минского коллекционера, у которого дома есть такая скульптура. И тоже без фигового листочка, со всеми мальчиковыми прелестями.
Была ли эта деталь в изначальном проекте? Или появилась в угоду блюстителям нравственности? Историйка об этом умалчивает. Безусловно, есть и другие — за 140 лет чего только не случалось. Мальчик и лебедь пережили две мировые войны, революции, а пострадали в 1980-х от подвыпивших хулиганов. Но за одну экскурсию всего не перескажешь.

18-02

 Историйка вторая
— Все театры начинаются с вешалки, а наш — с туалета, — иронизирует Михаил Володин, кивая в сторону одной из самых потешных достопримечательностей Минска.
В миниатюрной усадебке до недавнего времени было «нужное место». Но после реконструкции театра WC приспособили под билетные кассы и сувенирную лавку. Так разрушаются мифы…
А легенда гласит, что самый известный городской туалет — уменьшенная копия дома одного богача. Он не расплатился с архитектором за работу. И тот в отместку посмеялся над ним — создал место уединения, так необходимое городу.
— Меня всегда потрясало — туалет прямо напротив ЦК… — говорит Володин.
— Но это же не обычный туалет.
— Думаю, красивая легенда возникла из-за бедности Минска на мифы. Хотя обрадуюсь, если когда-нибудь найдется архивный документ в подтверждение, что эта история — чистая правда.
— Как тогда объясняете столь вычурный стиль для незатейливого заведения?
— Думаю, в театре, который построен по проекту Козловского в 1890 году, изначально не было канализации. И туалет появился здесь в первую очередь потому, что театр в нем нуждался. А легенда замечательная, конечно. Такой контраст высокого (архитектура сооружения) и низкого (его предназначение). Плутовской роман можно писать.
Куда более реальные историйки связывают легендарный туалет с советским временем. Сюда бегали на примерку те, кто перекупал джинсы и другую иностранную одежду у фарцовщиков, которые дежурили у ГУМа.
— И все-таки хоть туалета больше нет, думаю, это здание останется легендой. Минчане будут рассказывать: здесь был тот самый знаменитый общественный туалет, построенный… и дальше по тексту.

Читайте также:  В полном остроге

Историйка третья
Следуя правилу — хорошая экскурсия та, которая вовремя заканчивается, мы двигаемся к финальной точке нашего маршрута. И выходим на трибуну, с которой в советское время высокие партийные чины приветствовали трудящихся на демонстрациях.
— Трибуна появилась в середине 1950-х.
До этого парады принимали на площади Ленина. Но когда на площади, которая сегодня называется Октябрьская, поставили памятник Сталину, их стали проводить здесь, — рассказывает Михаил Яковлевич.
В начале 1970-х он учился на физфаке БГУ. Помнит маршрут, по которому в годы учебы факультетская колонна шествовала на праздничные демонстрации.
— Проходили мимо двухэтажного дома на Советской улице. Там жила старушка, которая по праздникам стояла на балконе — спина прямая, глаза безумные — и кричала: «Товарищи! Революция, о которой говорили большевики…» Знала наизусть чуть ли не все советские лозунги и речи Ленина.
Мы с приятелями тогда играли в рок-ансамбле, голоса были хорошие. И когда подходили к трибуне на раз-два-три неожиданно начинали петь — звучно, с выражением — «Эх, хорошо в стране советской жить!» На нас посматривали подозрительно, но терпели — песня была «правильная». Это те краски, которые помнятся. Они делали те бессмысленные демонстрации живыми.
С важной трибуной связана смешнейшая историйка, которая больше походит на анекдот.
— Не знаю, было ли это на самом деле, но этот случай мне пересказывали три человека. И каждый бил себя в грудь, уверяя, что видел все своими глазами. А произошла она в конце 1970-х. Народ вышел на очередную праздничную демонстрацию. И вот толпа подходит к трибуне, где стоит начальство, а за ним, как обычно, возвышаются портреты членов Политбюро ЦК КПСС. И вдруг демонстранты начинают хохотать. Оказалось, что все члены Политбюро… без ушей. Эти портреты рисовались на художественном комбинате. Причем один мастер — глаза, другой — носы, третий —… В тот раз уши нарисовать забыли.
На прощание Михаил Яковлевич подписывает мне книгу минских историек. Говорит, что в одном издании все не уместились. Будет продолжение. Стоим на трибуне, которая сегодня утратила былую важность. Смотрим на шумящий проспект.
— Любое здание, любая скульптура, любое место города имеют и свою историю, и свои скрытые историйки. Остается только раскопать их. Все связано друг с другом. Если «потянешь» за «Мальчика с лебедем» — вытянешь весь город. Представьте себе, каменщик, который делал постамент для этой скульптуры, имеет прямое отношение к танку у Дома офицеров. Но эта историйка уже из следующей книги… Каждый, кто интересуется городом, условно становится археологом. Зачищает один культурный слой, другой. То, что не удается выяснить наверняка, додумывается. И мы верим мифам. Пока кто-нибудь не докопается до истины и не скажет: «Да какой же это Бернини! Калиде, вот кто автор».