Культура

Имеют свои виды

09-01 Минск, каким его видят художники. Три взгляда на город 

09-04 Василий Сумарев. «Мой дом»

Вот опять окно, где снова не спят, а веселятся, мечтают и отказываются верить, что жизнь — это не только каникулы. Картина «Мой дом» и есть окно. Окно в Минск детства художника Василия Сумарева.
— Тяжелое ведь было время, послевоенное…
— В детстве это не ощущалось так уж сильно. Мы, пацанята, с утра выскочим на улицу и бегаем до вечера. Жмурки, футбол, в Свислочи поплавать, из рогаток пострелять — в снайперов играли, — вспоминает Василий Федорович. — Хотя, если бы живописью не увлекся, неизвестно, как бы жизнь сложилась. Во дворе ведь разные компании были… Наша семья жила в старом рабочем районе Ляховка в доме № 37 на улице Белорусской.
Пару лет назад этот дом снес­ли. Так что теперь мало кто вспомнит, что в действительности он был не такой идеально квадратной формы, как на картине. Да и фасад приукрашен воображением.
— На самом деле дом был выкрашен обычной половой краской. Я «приподнял» цвет. Потому что писал через воспоминания. В детстве все кажется ярче, чем оно есть на самом деле, так ведь? — показывает Василий Федорович снимок из семейного архива. — Но отец и мать, впервые увидев картину, узнали наш дом. Помню слова отца: «Как пасхальное яйцо!»
Но были и другие отзывы. «Что за детский сад!» — говорили те, кто не принял наивно-реалистической манеры. Хотя стоит ли об этом… Первый вариант картины, написанный в 1969 году, купила Третьяковская галерея. Позже работа была передана в ташкентский музей. Второй вариант — в постоянной экспозиции Национального художественного музея Беларуси. Есть еще несколько авторских повторов.
Сегодня живописец Василий Сумарев — заслуженный деятель искусств Беларуси. А вот он — мальчишка, один из персонажей «Моего дома» — забрался на яблоню. И в левом углу — подтягивается на турнике. На крыше — тоже он, только уже студент художественного училища, рисует виды города. Трижды изобразил себя.
— На лавочке у дома сидят мама с подругой. Фронтовик чуть поодаль — это отец. Помню, шутил, что война рано закончилась, не успел третий орден Славы получить, — рассказывает художник о тех, кто составляет мир картины «Мой дом». — В квартире на первом этаже, где окно в цветах и на подоконнике большая банка из-под зеленого горошка, тетя Анюта жила.
Рама — та, что в художественном музее — сама по себе произведение искусства. Напоминает резные наличники, как на домах — образцах деревянного зодчества. Чтобы ни у кого не было сомнений — «вот опять окно…».

09-03 Оксана Аракчеева. «Лето в городе» из серии «Минские окна»
— Мои «Минские окна» разбрелись по свету, — шутит художник Оксана Аракчеева.
«Минские окна» — цикл натюрмортов на фоне окна, из которого открывается вид на «открыточный» Минск — ратушу, кафедральный собор. Окна, из которого Оксана смотрит на город столько, сколько себя помнит. Мастерскую на Ленина, в башне над рестораном «Потсдам», получил ее отец, Борис Аракчеев, известный белорусский художник, заслуженный дея­тель искусств. На месте элитного заведения, куда хаживала советская богема, давно другое, не менее элитное. И тем не менее этот район города не теряет связи с прошлым. Здесь и архитектурные намеки на старый Минск, и величественные здания в стиле сталинского ампира. Подходящая атмосфера для творчества.
— Можно и обычные хрущевки написать так, что будет ощущаться жизнь, романтика, — говорит в ответ на мою реплику художница. — В мастерской, где работаю, четыре окна. Вид действительно замечательный открывается. Но у меня не было цели с документальной точностью повторить его. Как-то зашла в мастерскую — на подоконнике яблоки, листья кленовые. И так это красиво смотрелось. Написала натюрморт «14 сентября». Очень люблю осень. Когда листья опадают — красота. Как же они просто так валяются! Собираю кленовые и несу в мастерскую. А яблоки деревенские… Не то что те, которые в супермаркетах продают, — глянцевые, правильные. Чем кривее, тем лучше (смеется). Мне интересно передавать фактуру вещей и предметов.
Тогда и возникла идея написать серию натюрмортов «Минские окна». Запомнить город в разные поры года, накануне праздников — Пасхи, Троицы, Рождества, Нового года.
— Мой натюрмортный фонд напоминает блошиный рынок, — улыбается Оксана.
И хотя «Минские окна» для художницы уже завершенный цикл, отработанная тема, она иногда возвращается к ней.
— Не люблю повторять свои же работы. Поэтому, когда заказывают картину из этой серии, прошу: принесите предметы, которые ценны лично для вас. Повесите натюрморт на глухую стену и будете смот­реть в свое минское окно.

09-02 Василий Костюченко. «Возле храма»
Когда в июне во Дворце искусства открывалась персональная выставка Василия Костюченко, кто-то из гостей сравнил работы художника с витражами храмов. Ощущение, что холст, как стекло, пропускает солнечный свет, было и у меня.
— Мне интересен цвет. В этом смысле я исследователь. Как положить зеленую краску на холст так, чтобы она дышала? А красную, чтобы не мертво смотрелась? — кивает на неоконченную картину на мольберте. — Работа должна все объяснять языком живописи, а не литературы. Чтобы человек душой ее почувствовал, чтобы она цветом подействовала. А писать полотна вроде «Иван Грозный убивает своего сына» — мне это было не интересно. Хотя я, конечно, понимаю, что это высококачественная жи­вопись. Просто другого хотелось. Сезанн, Матисс, Шагал… Хотя все эти дебри на тему «что считать искусством» обычных покупателей мало волнуют. Такие разговоры интересны разве что коллекционерам, искусствоведам и самим художникам. Сколько раз наблюдал, как картину выбирают в салоне. Увидят на холсте знакомые дом, улочку: «Помнишь, мы с тобой тут были? Давай купим». Раньше вообще не писал городских пейзажей. Считал, что это не моя тема. Но со временем захотелось писать и то, что хорошо знаешь. Живешь в городе, ходишь, смотришь, наблюдения накапливаются…
Так сложился цикл работ о городе. Все виды узнаваемы: район Немиги, улица Богдановича, мост через Свислочь на проспекте Независимости. И если кто-то упрекает Минск в том, что ему недостает ярких красок, то это как посмот­реть. Вот же они: насыщенный синий, эмоциональный красный, сочно-зеленый.