Облик столицы

Правила хорошего тона

11-01 Как цветовые решения фасадов помогают победить серость спальных районов Минска?

11-01 Про то, что цвет — это гораздо серьезнее, чем о нем принято думать, лично мне стало ясно лет с шести. Тогда впервые услышала «Оранжевую песню». Помните: «Я раскрашу целый свет / В самый свой любимый цвет»? И дальше по тексту: «Оранжевое небо, оранжевое море…» Ассоциация «оранжевый — цвет радости», наверное, оттуда. Каждый цвет — это множество значений. И их семантика может не просто отличаться, а быть противоположной. Например, в Европе в раннем Средневековье желтый воспринимался как символ божественности и царственности. Тогда как в период позднего Средневековья желтый стал цветом измены, продажности, вероломства, греха. В прозе Гоголя желтый цвет ассоциируется с ­безумием.
Когда культовый итальянский режиссер Микеланджело Антониони снимал фильм «Красная пустыня», некоторые кадры подкрашивал вручную, чтобы добиться большей выразительности. Разбавил тоскливо-серую гамму пятнами красного, зеленого и холодного синего. Для режиссеров, художников, дизайнеров, архитекторов понимание цвета — часть профессии. Он активнее воздействует на человека, чем пластика или форма. Ведь зрительная информация первична.
Попытки победить цветом серость спальных районов Минска, которые сложились в советское время, радуют. Как преобразить безликие фасады типовых жилых домов и общественных зданий, но при этом не уйти в крайности? Когда возникает ощущение, что архитектор — автор проекта — не наигрался в «красочки»?
Наш корреспондент сфотографировала хрущевку, многоэтажку и типовое общественное здание советского периода, которые прошли курс «цветотерапии». Выбор на эти объекты пал случайно.
Было интересно, насколько субъективные ощущения горожанина совпадут с мнением профессионала. Поэтому обратилась за консультацией к профессору Ленине Николаевне Мироновой, которая в течение сорока лет преподавала курс «Цветоведение» будущим художникам и дизайнерам в Белорусской государственной академии искусств. Она автор статей, учебных пособий, книг, сайта, посвященных колористике.

11-02 Улица Менделеева
— А вот здесь видна рука художника, — говорит Ленина Николаевна, когда смот­рим фото, сделанные мной на улице Менделеева. — Форма домов — не то квадрат, не то прямоугольник. Но благодаря грамотно решенной суперграфике архитектурный ансамбль хорошо воспринимается и вблизи, и на расстоянии. Угадан масштаб. Здания выглядят гармонично. Сочетание цветов — природосообразное.
— Что помимо вкуса архитектора влияет на выбор цвета?
— Придется прочесть вам курс цветоведения (улыбается). Вот хотя бы несколько факторов. Природно-климатические условия — какое число пасмурных и солнечных дней, какая влажность. Колорит местности — есть ли зеленые насаждения, водоемы и так далее. Архитектурная ситуация — не должно быть «спора» между зданиями, когда цвет одного подавляет другое.
— Почти как у Чехова: «На вас зеленый пояс! Милая, это нехорошо!» Тут и упрек в отсутствии хорошего вкуса, и снисхождение: мещанка, что с нее взять. Если вернуться к разговору о Минске, то больше примеров профессионального обращения с цветом или случайного, по принципу «в красочки никак не наиграются»?
— В Минске достаточно примеров удачного колористического решения фасадов. Особенно в новых микрорайонах. Бездушие типовой архитектуры заело. А профессиональное использование цвета и суперграфики все-таки смягчает ситуацию.

11-03 Улица Грицевца
Здание было построено в 1954 году. По стилю напоминает дома на проспекте Независимости. Разве что лепнина скромнее. Над входом — барельеф на школьную тему.
— Это псевдоампир — сухой вариант классицизма, — говорит Ленина Николаевна, рассматривая снимки. — Здание окрашено по стандарту. Стены — в один тон, пилястры — в другой. Первый этаж — третий. Цвета между собой сочетаются. Стандартная архитектура — стандартная покрас­ка. А вот что касается барельефа, то, чувствуется, было желание его украсить. Но это напрасно. Использовать четыре цвета на такой небольшой форме — это перебор. Вспомните классические барельефы, например, в Санкт-Петербурге или на нашем проспекте Независимости (некоторые я проектировала, когда в 1954 году переехала в Минск и была принята на работу в проектный институт). Все они однотонные, допустима покраска, например, под бронзу. Форма играет за счет светотени.

11-04 Улица Буденного
Геометрический узор фасада кажется несоразмерным пространству. Ромбы словно зажаты между балконами. Делюсь наблюдениями с Лениной Николаевной.
— Сам узор, возможно, и имеет место быть, но не в этой архитектурной ситуации. Ощущение, как будто брошь прикололи к старенькой кофточке, на которой она смотрится неуместно. Суперграфика (художественно-изобразительное решение декора фасадов. — Прим. авт.) должна быть связана с архитектурной формой здания. Это закон. Подготовила пример, который хочу показать вам, — Ленина Николаевна раскрывает книгу «Колористика города» А.В. Ефимова на странице, где сделана закладка. — Это типичная многоэтажка, дешевый массовый дом. Но какое интересное решение найдено. Фасад покрыт вертикальными полосами, которые различаются по цвету и толщине. Они подчеркивают высоту здания, словно задают определенный ритм. Возникает ощущение, что дом взмывает вверх. Хотя, кажется, что здесь такого? Простое решение…
— Как относитесь к тенденции размещать на наружных стенах зданий произведения стрит-арта?
— Все зависит от здания, где оно расположено, какое изображение. Нужно учитывать множество факторов. Помню, как еще во времена ГДР один немецкий журнал объ­явил конкурс на оформление уличных мусорных баков. Результаты были опубликованы. Статья запомнилась, потому что работы получились интересные, в разных стилях — от реализма до кубизма и супрематизма. Довольно грамотные решения предлагались. И по масштабу, и по цвету. На мой взгляд, дизайн малых архитектурных форм допускает гораздо большую свободу. Их можно и в молодежном дерзком стиле делать. Лишь бы не было непристойностей, пошлости, агрессии.