На все четыре стороны

Сок, цветок и прочие радости

Порой незначительные с виду подробности составляют фон городской жизни, насыщают ее красками, звуками, запахами. Наши журналисты и фотокорреспонденты любят ходить на все четыре стороны. Многое можно увидеть и услышать…

Пятница, обеденное время. Трамвай

Общественный транспорт — источник не только нервных расстройств, но и приятных эмоций. Да-да, нужно только внимательнее присмотреться к окружающим…
В трамвай, мерно следующий в сторону Зеленого Луга, вошли двое. Уютный, иначе и не скажешь, дедуля и его шустрый внучок лет семи. Старший основательно уселся на пассажирское кресло, младший расположился на его коленях, объемный школьный портфель занял место в ногах. А дальше нужно было только наблюдать и прислушиваться, да так, чтобы не спугнуть ту птичку-идиллию, что присела к ним на плечи.
Мальчишка, прижав голову к груди старика, доверительно зашептал, делясь с любимым родственником самым-самым:
— Деда, а мы сегодня цветик-семицветик рисовали.
— Молодцы! А какого цвета? — поддержал разговор дедушка. (Невольные свидетели диалога пассажиры улыбнулись.)
Внучок приподнял голову и, повернувшись к деду, возмущенно произнес:
— Я же говорю — семицветик! Ты лучше угадай, чем мы рисовали? Подсказываю: не красками.

Пожилой мужчина развел руками в недоумении. Мальчишка, снова прижавшись к деду, миролюбиво, но как будто с превосходством сказал:
— Гуашью!
Пару остановок ехали молча, явно купаясь в удовольствии быть рядом друг с другом. Первым тишину нарушил дед:
— Я тесто замесил, будем блинчики печь, а еще все утро для тебя сок яблочный готовил.
— Ух ты! — оживился внук и одобрил, — сок я люблю. А из чего?
И разговор плавно перетек к планам-заботам, которые ожидали их на выходных…
Из трамвая я выходила, унося с собой едва уловимое ощущение радости.

Сэкономил
Пятница, около 14.30. Перекресток проспекта Независимости и улицы Козлова

 

Переступила рельсы трамвайных путей, пересекающие пешеходный переход, и чуть не споткнулась на ровном месте. А все потому, что нечаянно взглянула на автомобиль, который на повороте с проспекта Независимости на улицу Козлова пропускал пешеходов. За рулем небольшой легковушки сидел водитель, а над его головой… нависала гора картонных коробок. Плотный штабель бежевых и бледно-розовых прямоугольников возвышался за его спиной, полностью закрывая собой заднее стекло авто. Немало коробок разместилось и на переднем пассажирском сиденье — водителя с тротуара можно было разглядеть с трудом. Интересно, сам-то он как по сторонам смотрел? Обзорность дороги у него была не лучше, чем у танкиста, наглухо закупоренного в боевой машине.
Слышу рядом диалог молодой парочки:
— Будто наворовал…
— Ой, что ты! Загрузился, чтобы два раза не кататься — на топливе экономит.
А водитель-невидимка, дождавшись, когда последний пешеход добрался до тротуара, невозмутимо поехал дальше.

Это вам не игрушка
Воскресенье, 12.00. Детская площадка в одном из дворов на Логойском тракте

От приготовления обеда отвлек шум за окном. Живу на первом этаже, выглядываю: у подъезда столпились дети. Мальчишки лет шести-семи стояли плотным кружком и что-то громко обсуждали. Рядом бегала девчушка помладше. Хныкала, расталкивала школьников и пыталась протиснуться в центр. Я прислушалась к их разговору:
— А вдруг он больной и заразный? Нельзя его руками трогать!
— Не надо его так дергать. Кровь видишь?
— Давайте я вынесу воды в бутылке и помоем его?
— Потыкайте еще, что-то пищать перестал…
Видимо, потыкали, и раздался душераздирающий визг. Малышка, которую не пускали в круг, стала плакать сильнее.
Решила выйти и разобраться.
Дети расступились, и я увидела щенка. На плюшевой шерстке кровь, на мордочке ссадины.
— Мы еще вчера его нашли. Арсений гладил щенка, а потом мама за это его побила. И всем сказала, что, если будем трогать собаку руками, у нас будет лишай, — рыдая, жаловалась девочка. — Мальчики сегодня привязали к ее шее веревку и таскали!
— Не ври, мы учили ее ходить, — тихо сказал пухленький мальчик.
Рядом на лавочке сидели мамаши некоторых из этих ребят. Пока они разглагольствовали о насущном, детвора мучила щенка. А ведь с детства надо учить любить живое, в мире и так слишком много жестокости и безразличия.